Стрелы со свистом стали вонзаться в землю и дерево повозки. Ирда, могла наблюдать за сражением только лёжа в траве, и видела в основном ноги своих спутников. «Почему они напали?» — проносилось у неё в голове — «неужели моё проклятье настолько сильно, что даже племя великанов должно быть уничтожено, ради того, чтобы я попала в плен?». Несмотря на внезапную яростную атаку, великаны не растерялись и ещё до того, как вождь стал выкрикивать первые приказы, уже расталкивая друг друга, бросились к носилкам с камнями.
У них давно не было хорошего открытого сражения, и древняя кровь разбудила инстинкты, притупленные оседлой жизнью. Метко брошенный камень сшибал по двоих-троих врагов за раз. В рядах кочевников началась сумятица. Бегущие позади кони вставали на дыбы не желая налететь на упавшие впереди тела. Нападения провалилось и ряды разорвались. Из слаженной конной лавины они превратились в неловко кружащий табун. Яростный боевой кличь, сменился свистом и возгласами, которыми пытались усмирить коней.
Почуяв слабость врага, Бамлак бросился на врага, высоко задрав руки с растопыренными пальцами и рыча как бешенный. Подчинённые последовали примеру вождя, бросившись в атаку следом. И без того смущённые лошади не выдержали и ринулись в рассыпную. Многим удалось сбежать, но значительная часть ордынцев нашла свой конец в цепких лапах чудовищ.
Сражение закончилось, едва успев начаться. Ошеломлённая девушка выползла из-под обоза и застала уже только то, как великаны, бегая по склону утыканные стрелами, словно ежи гоняли заплутавших лошадей, а откуда-то из-за горизонта доносились вопли отступивших неудавшихся грабителей. Ирда всё ещё не могла отойти от шока: это был первый раз, когда её уберегли от похищения и пленения. И что, более удивительно, так в эту битву не вмешался ни один герой. Неужели, она сама…
И, тут озарение молнией промелькнуло у неё в голове и она заорала что есть мочи:
— Коней не трогайте!!! Они нам нужны живыми!!!
И отряхнувшись от пыли, стала деловито оглядывать повозку. Внутри себя она решила сделать вид, будто произошедшее не является чем-то из ряда вон выходящим. Надо держать себя в руках: не быть взятой в плен должно быть нормой жизни, а не исключением.
Заглянув в обоз, Ирда с досадой отметила, что некоторый товар придётся уценить — из него торчали стрелы. Настроение от этого ухудшилось, даже больше чем от набега. Тем временем хохочущие бамбаки тянули за узды полдюжины уцелевших коней, попутно выковыривая из себя стрелы, что не вошли и на половину наконечника.
Девушка тут же бросилась с объятьями к вождю, уткнувшись лицом ему в живот:
— Я думала, вас сейчас положат этими стрелами.
— Хах! Не из таких маленьких лучков, и не с такого расстояния. Главное вовремя голову опустить, чтобы глаз не выбило.
— Ну, вот теперь ты меня спас. — И, лукаво прищурив глазки — Уже второй раз.
— Спасение жизни, не долг и не одолжение, а обязанность. — Отрезал лидер.
Перед тем как продолжить путь, великаны должны были провести служение своему создателю, и хоть девушка и протестовала, но один из коней оказался принесённым в жертву и съеденным. А пока возбуждённые прошедшей битвой великаны трапезничали, Ирда, оглядев поле брани, поняла, каким образом они сумеют ещё заработать, и приступила к сбору железных наконечников стрел, находя их в траве по торчащему оперению. Покончив с едой, к её мародёрству присоединились бамбаки, и через некоторое время, их заметно потяжелевший обоз бренчал не только наконечниками стрел, но и саблями с кольчугами снятыми с наглецов прервавших их путь.
И вот взойдя на пригорок, путники увидели великий град Куйв, через который протекала крупная полноводная река, усеянная торговыми плотами и ладьями.
Городская рать встретила караван, ощетинившись пиками. Но, Ирда, подав знак, принятый у странствующих торговцев предотвратила конфликт. Хоть обе стороны и были настороженны и готовы ринуться в драку в любой момент — и ратники и великаны никогда не стояли так близко к своему прямому врагу на протяжении поколений.
Атмосфера накалялась и когда повозка приблизилась, от воинов выдвинулся воевода и с почтительного расстояния обратился к караванщице: