И вот перед караваном открылись степи, и девушка со спутниками отправились по пятам отступившего прошлой ночью воинства.
Следы побоища остались далеко позади, и караван двигался на восток. Бамбаки в пути немного бурчали. Как перевел вождь, они жалели, что покинули город. Уж больно им понравилась еда. А вод дома не понравились — было тесно. Конечно, больше всех злилась пара, которая в ту единственную ночь охраняла обоз вместо того, чтобы наслаждаться городскими благами. Хоть Ирда с огромным трудом понимала даже самые простые выражения на языке великанов, но общий смысл уловить могла.
Больше всего шума было во время привала, когда великаны корчили рожи, пережёвывая вяленое мясо, и пытались подобрать из своего языка слова которыми можно было бы описать зажаренного поросёнка. Это всё забавляло и подбадривало девушку. Хотя из-за этих полемик и началась драка, но бамлак мгновенно вернул дисциплину в ряды соплеменников. И это вылилось в весьма интересное продолжение — великаны изъявили желание выучить человеческий язык.
Хотя это предложение очевидно поставило вождя в затруднительное положение. Он знал пять человеческих языков, и было не совсем понятно, какому из них учить в первую очередь. В итоге он объявил, что ещё подумает и вынесет решение, достойны ли они таких усилий. Судя по жестикуляции, они уверяли, что докажут свою достойность.
Ирда с вождём старались держаться поближе друг к другу. И часто перебрасывались взглядами. На ночлег, она уже больше не оставалась в повозке, а брала с собой коврик и стелила его около бамлака, который в свою очередь оборачивался вокруг неё. Она себе задавала вопрос: «Люблю ли я его?», и ответ был, очевидно «Нет». Но возле великана ей было немного спокойней и уверенней.
В общем, караван и не рассчитывал нагнать остатки вражьих войск. Даже великанские ноги не смогли бы догнать лошадь. Рассчитывать можно было только на то, что они надолго встанут лагерем. Но этого не понадобилось. Когда вдали замаячили ущелья Ирда, узнала эти земли:
— Где то здесь должен находиться разорённый храм, из которого меня похитили.
— Храм?
— Да. Я с детства жила с белым сестринством. Они меня многому научили, и объяснили кое-что про мою роль в этом мире. Правда мне кажется, что многое они мне рассказать не успели… или не захотели.
— Хм… — вождь явно нахмурился.
— Что-то не так бамлак? — забеспокоилась девушка.
— К югу отсюда стоят курганы. — Медленно начал вождь — и если память меня не подводит именно в них, я и искал нож. Тот самый нож. — Ирда, уже понимала, к чему он клонит — И помнишь, я, тебе рассказывал про бой в ущельях, когда я получил это? — сказал он, указав на вертикальный шрам через всё лицо. — Именно в этих ущельях мы и сражались.
Внутри всё похолодело. Она не знала бояться или радоваться. Мысли переполняли голову. Что это? Очередной поворот, в лабиринте судьбы приводящий к началу пути? Или точка схождения многих её жизней, где она получит последние ответы? Будет ли очередное разочарование, или долгожданное прозрение? От волнения у Ирды, онемели зубы.
Ирда спешилась и пошла рядом с повозкой. Заходя в ущелье, великаны под насторожились, заранее взяв в руки камни. «Эх, так и не успела их приучить к оружию» — с досадой подумала караванщица. Палящее солнце отступило, и теперь караван шел в тени утёсов. Ветер в ущелье заметно усилился, и трепал волосы и накидку Ирды. Проходя сквозь камни причудливой формы ветер, тихонько завывал, действуя на нервы. В проёме виднелось голубое небо по которому стремительно неслись облака, и порой на один миг можно было заметить пролетающею птицу. На многих уступах ещё остались следы от предыдущих жителей — небольшие сложенные их камней немного ассиметричные башенки.
Ирда, разглядывала эти своды, и волны воспоминаний накатывали на неё. Счастливое время. Без мужчин, без оков, без бегства. Тишина и покой. Кажется, она вспоминает тот уступ… И этот запах. Она помнит эти цветы. Их не видно, но на склонах они есть. И даже маленькие грызуны перебегающие тропу, чтобы юркнуть в норку были ей как родные.