— Ага. — буркнул вождь и крикнул что-то своему племени пригрозив двумя подвёрнутыми пальцами.
— Спасибос. — Воительница запрыгнула в обоз, откуда стали доноситься звуки расстёгиваемых пряжек и шуршащей шнуровки.
— Тебе помочь?
— Не надос.
Свернувшись в объятьях вождя Ирда подумала: «Какой необычный день… необычный и хороший». Пару раз, за ночь, Ирда просыпалась, когда великаны будили друг друга, чтобы сменить караул. Просыпалась и Ветта, высовываясь из обоза с мечом наголо. Но за эту ночь их уже никто не потревожил. Утром же пока воительница облачалась в броню, великаны снова отправились на охоту, а оставшиеся в лагере приступили к сборам. А Ирда, сделалав себе новую одежду, обвязав пару полотен шелка вокруг груди и бёдер, поджидала спутницу около повозки:
— Нам нужно вернуться на курган — обратилась она на родном языке собеседницы.
— Для чего?
— Разве ты не заметила, что мой обоз гружен саблями, кольчугами и стрелами? Великаны не сумеют попасть туда, а добру не стоит пропадать.
— Это хорошая мысль.
Предупредив вождя, девушки отправились назад на капище. Ветта заскочив на кобылу, подтянула Ирду, посадив боком перед собой. От скачки и свежего утреннего ветра цепочки Ирды наполняли воздух звоном, а длинные чёрные волосы развивались… И лезли спутнице в глаза, от чего Ирде пришлось их собрать в кучу и держать руками. В дороге верхом стало ясно, зачем воительнице такие сапоги, что навело Ирду на мысли: «А я ведь не умею ездить на лошади так. Только боком. И готовить не умею. Я вообще много чего не умею. А Ветта даже владеет мечом, причём сильно лучше многих мужчин…». Ирда повернула голову вбок, и её лицо оказалось совсем рядом с веснушечным, лицом её новой подруги.
— Ветта. — нерешительно обратилась она.
— Да?
— Научи меня быть сильной.
— Мне кажется, что ты и так сильная. Подчинила великанов, водишь караван, выбралась из пут. Меня спасла. Не рубка саблей есть проявление силы, а…
— Хорошо. Научи меня рубить саблей. — Прервала воительницу Ирда. — Мне нужно научиться сражаться, а не ждать каждый раз защиты.
— Всё ждала, когда ты попросишь — заулыбалась всадница.
В свете дня склоны холма выглядели сильно хуже, чем ночью: Всюду вповалку лежали порубленные надвое воины, трава от манёвров боя была клоками выдрана из земли, на склонах холма виднелись чужеродные для этого места таблички, исчерченные тёмными письменами. К мертвецам уже успели слететься падальщики,
И пока воительница, шипя проклятья, от усилий и неудобства стаскивала кольчуги с павших врагов, Ирда, медленно двинулась обходить курган. Она искала вход. «Кто ты принцесса-колдунья? Учительница Олесии — моей наставницы. Как ты узнала про меня?» — вела внутренний монолог девушка, словно надеясь услышать ответ.
Оставив спутницу по другую сторону холма, девушка нашла каменную арку. К её ужасу камень, что должен был хранить покой усопшей, был расколот пополам и его верхняя часть оттащена в сторону. С содроганием и благоговением Ирда подошла к проёму, и притронулась к краю камня. Встав на цыпочки, девушка заглянула внутрь. Хоть дыра и была довольно большой, но солнце её не встало под нужным углом, чтобы можно было разглядеть содержание гробницы.
Собравшись с духом, Ирда подтянула себя на руках, чтобы перевалившись через камень оказаться внутри. Но цепочки её наряда зацепились за острый край, болезненно дёрнув девушку обратно. Но она не сдавалась, и со второй попытки помогая себе ногами, сумела оказаться в полуосвещённой усыпальнице. Воздух внутри был сухой, и ноздри щекотала пыль. Всё помещение было рассечено пополам линией света, словно стеной, в которую словно влипли, поднятые вторжением пыль и песок.
На полу было множество беспорядочных следов. Напротив входа стоял каменный саркофаг, с отодвинутой в сторону плитой-крышкой. С замиранием сердца девушка едва дыша, подошла к месту последнего покоя царицы. Каждый звон от её движений казался неуместным в этом доме вечного сна. Колдунья лежала в своей каменной кровати, скрестив руки на груди. Невозможно было разглядеть, ни черт былого лица, ни силуэта. Тело было уже много лет как высохшей мумией. На запястьях и плечах, были потемневшие от времени золотые браслеты. Голову поверх выцветших волос венчала скромная корона. На ссохшейся как старый пергамент коже, виднелись татуировки — письмена. Ирда поняла, что это древние заклинания.