— Да. Но…
— Пусть спит до утра.
— А кто он?
— Живописец герцога Умбрийского, из Италики. Епископ переманил к себе. Фрески будет малевать в соборе.
— О-о!
— Будь понежнее с ним, моя птичка, денег у лысого куры не клюют!
Перехватив на кухне у кухарки Магды пару бутербродов и кружку с молоком, Лиз вернулась в свою комнату.
Живописец епископа все также храпел смачно, лежа на спине. Пальцы правой руки еле-еле шевелились, буд-то чего искали…
Лиз прикорнула рядом, но под храп заснуть не смогла. Пошла к соседке-рыжей Монике.
— Храпит? Вот — козел!
— Позволь мне у тебя ночевать. Пожалуйста, миленькая!
— Вот еще! Сейчас мы этого…
— Гюнтер сказал что клиент живописец епископа.
— А хоть и сам епископ!
Лиз перекрестилась.
Моника деловито отправилась в комнату Лиз и сразу приступила к делу-зажала двумя пальцами ноздри клиента.
Важный живописец поперхнулся храпом, зачмокал губами и улегся на правый бок.
— Вот так! Усекла?
— Ага.
— Ложись, спи, Элиза-подлиза!
Закрыв за соседкой дверь, Лиз легла на постель спиной к клиенту, обиженно подумала: "Вовсе не подлиза!"
Сон медленно уходил. Растворялся как ложка меда в бокале чая…
Приснилось что-то хорошее, светлое…
Она пыталась ухватить воспоминание о сне, как мышку за хвостик. Но, сон как мышка, юркнул в норку и не оставил ничего…
Она открыла глаза и замерла.
На расстоянии двух шагов от постели сидел на табурете вчерашний клиент закинув ногу на ногу. На коленях господина квадратный кусок тонкой доски. Левая рука держит доску за край. Правая рука в бесконечном дерганном движении.
Клиент поднял голову. Уже утро пришло. Свет из окна обтекал его голову и Лиз не видела выражения лица.
— Проснулась? А теперь закрой глаза и не двигайся-дай мне закончить.
Лиз закрыла глаза послушно. "Что же он там делает?"
Текли минуты в тишине.