— С капелькой вина, пожалуй.
На следующий день мэтр во главе всей компании учеников и подмастерий, а также тетка Ивонна в новой или тщательно вычищенной одежде отправился к обедне.
Кроме привратника при дверях в большом доме никого не осталось, кроме Марко с распухшей ногой и Лиз, взявшей на себя обязанности сиделки.
Покончив с супом, Марко не дал Лиз уйти в посудой на кухню, а удержал рядом, мягко, но настойчиво сжав запястье горячими пальцами.
— Не уходи, посиди рядом.
— Хорошо.
Лиз поставила пустые миски на стол и присела на мягкий тюфяк.
— Ты два дня возишься со мной, а поговорить даже не пытаешься.
— О чем?
— О тебе, о нас… — Марко пожал плечами-О чем пожелаешь!
— Расскажи о себе.
— Тебе интересно?
Влажные карие глаза настойчиво всматривались в глаза Лиз.
"Ох, он такой милый!"
Марко улыбнулся и откинулся на подушках. В постели он пребывал полулежа, по странной привычке италийцев.
— Родился я в Вероне, в старом квартале. Отец мой занимался торговлей. Старший брат Федерико должен был ему наследовать. По законам Италики я мог третендовать лишь на малую часть наследства. Потому большую часть времени я проводил в мастерской мэтра Тоффини, старого друга моего отца и постигал искусство живописи. Но случилось несчастье. Сопровождая отца в горах брат три года назад простыл и умер от стремительно развивавшейся лихорадки. Тогда отец оборотил свой взор на меня. Я был изрядным шалопаем и дабы испытать мой ленивый дух отец задумал послать меня с поручением к торговым партерам в Падую.
Холодным осенним утром он велел оседлать коня и передал мне увесистый пакет. Путешествия по опасным дорогам и денежные расчеты меня нисколько не привлекали, но отцу я не мог перечить.
При хорошей погоде подобное путешествие заняло бы не более четырех дней в оба конца. Три года назад в провинции царил мир, так как тиран Карроза, правивший Падуей, был схвачен по приказу святого понтифика и посажен на цепь в замке Ангелов.
Только дождивая погода вздула реки и я был вынужден сделать крюк. Оставив коня на постоялом дворе в маленьком городке Сальваццано что лигах в пяти выше по течению реки Баккильоне, я поспешил нанять лодку чтобы хоть в сумерках, но добраться до цели своего путешествия.
На мое несчастье лодочники оказались весьма прозорливыми и решив покончить с ремеслом и перейти в разбойничье сословие, начать порешили с меня. Посреди реки я был раздет до белья и выброшен в ледяные кипящие воды, практически на смерть. Ударить ножом они посчитали излишнем. Бурной реке они поручили миссию стать моей убийцей.
Конечно, у меня имелся кинжал, но лапы у лодочников крепкие как кандалы, мне и шевельнуться не дали!
Господь хранил меня и бурные воды вынесли полумертвого от холода и усталости к берегу в лиге от Падуи.
С трудом выбравшись на берег я брел в темноте из последних сил не разбирая дороги. Я был готов смириться и упасть на лугу без сил, когда увидел огонек невдалеке.
О, как я стремился к нему!
Большой укрепленный дом был темен, только за решетками окна на втором этаже едва теплился огонек. Не в силах кричать или стучать в ворота, которых я и не нашел, найдя нишу в стене я скорчился в ней в тщетной попытке согреться.
— О-о-о…
Лиз во все глаза смотрела на рассказчика. В груди замерло. Ужасное положение, в котором оказался Марко три года назад вызвало нестерпимое желание обнять его и прижать к груди, чтобы согреть и заслонить собой от холода и ветра той давней ночи.
— На мое счастье дом принадлежал одной весьма молодой и ветреной особе. А вернее сказать ее мужу. Но тот так часто разъезжал по торговым делам, что она завела себе возлюбленного — офицера падуанского гарнизона. В тот вечер она допоздна его ждала, приготовив обильный ужин с изысканным вином и даже ванну с ароматными веществами.
Офицер прислал слугу с извинениями, так как его задержали в городе дела.
Дама не спала и, проходя по коридору мимо боковой двери услышала лязг моих зубов даже из-за толстых дубовых досок. Она тут же послала слуг, которые нашли меня и почти бесчувственным внесли в дом.