"Ну, уж это чересчур!"
Руки Хендрика стали твердыми и наглыми. Они боролись молча, пока не вмешался третий.
Хендрик завопил когда мамаша Фертен дернула его за волосы на затылке, оттаскивая, прочь. Отшвырнув сына, женщина подскочила к девушке и хлестко ударила ладонью по лицу. Багровое злобное лицо портнихи совсем близко. Ощерился рот.
— Шлюха безродная! Побирушка! Тварь! Убирайся вон!
Не помня себя от ужаса и стыда, Лиз рванулась прочь, выбежала на улицу и побежала куда глаза гдлядят. Щека горела, слезы текли ручьем.
Она бежала, порой натыкаясь на прохожих как слепая.
"Какой ужас! Какой позор! Утоплюсь!"
Она пришла в себя только на пристани. Села на что-то твердое и расплакалась.
Застиранный крошечный платочек весь вымок, хоть выжимай.
— Девочку кто-то обидел?
Вкрадчивый голос фальшив.
Лиз подняла взгляд.
Мужчина лет сорока с ухоженной бородкой, но без шляпы в когда-то богатом, но теперь замызганном камзоле.
— Мой господин послал меня спросить-не нужна ли помощь юной особе.
— Нет, нет! Помощь не нужна!
Мужчина наклонился поближе.
— Не вздумайте бросаться в воду-здесь у берега всякая грязь плавает: дохлые кошки, кухонные отбросы…Грузчики порой мочатся прямо с причала в воду. Вы же не хотите чтобы эта гадость попала в ваш прелестный ротик?
Лиз содрогнулась и быстро встав с канатной бухты поспешила прочь.
Всю дорогу до дома она переживала то что случилось в лавке Фертенов, укоряя себя за легкомыслие и податливость. Если бы она не пошла с Хендриком в заднюю комнату-ничего бы не случилось!
За потерю корзинки Лиз оставили без ужина и она отправилась спать голодной.
Проснулась она под утро. Голодная, несчастная, с болью в низу живота.
Осторожно ступая вышла из комнаты во двор.
На рассвете всегда свежо и в утренней дымке город кажется таинственным, сказочным.
Аккуратно завернув юбки, присела у ровика, настороженно оглядываясь.
Тихо и безлюдно во дворе.
Есть хотелось нестерпимо.
Лиз привела одежду в порядок и прошла до арки ворот. Там жил привратник Франц-отставной солдат. Утром открывал ворота, вечером закрывал.
Хромой превратник не имел на правой руке трех пальцев и за что имел кличку "кухтопалый".Жизнь изрядно потрепала Франца, но не озлобила его. Он охотно беседовал с жильцами епископского дома и даже угощал детей сухарями.
"Мне бы один сухарик…Маленький…твердый, твердый…"
Лиз остановилась у стены дома, зажмурила глаза и так точно представила этот сухарик, квадратный, ноздреватый, прижаренный сбоку. Слюна обильно выступила во рту, а в желудке заныло.