Наверх башни Лиз тоже забралась. У башни имелась коническая крыша, и наверху водились голуби. Ходить по верхней площадке было опасно-сизари обильно гадили сверху и очень прицельно.
Зато уж вид с башни открывался на многие мили!
Сверху лес казался зеленым морем, бескрайним и спокойным.
"В какой стороне Неймеген?"
Лиз не могла понять, а спрашивать опасалась.
"Подумают, что собираюсь бежать и запрут в комнате как в первый день!"
Лиз маялась от скуки и каждое утро просыпаясь под картиной, вспоминала свой удивительный сон.
На шестой день приехал герцог.
Теперь-то Лиз кое-что о нем знала.
Его имя было Рудольф-Михель-Ульрих. Женился владетель Дармштадта, десяти городков и сотни деревень только в сорок лет. У него во дворце в Дармштадте проживала жена. После пяти лет супружества молодая герцогиня так и не смогла подарить мужу наследника. Герцог и до женитьбы не был монахом, а теперь и вовсе пустился во все тяжкие.
— Ты здесь шестая за этот год, милочка! — без обиняков заявила Гертруда, звеня ключами на обширном животе.
— А что же те девушки?
— Они получили хорошие деньги и почти все сразу вышли замуж, с таким — то приданным! Как только твоя задница надоест господину-ты и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься у родного порога с кошельком набитым серебром!
Лиз вздрогнула.
Не было у нее родного порога…
Герцог явился как всегда неожиданно. Лиз как раз вышла во двор, чтобы прогуляться по стене.
Егеря-инвалиды, заслышав серебристый призыв трубы, распахнули ворота заранее.
Во двор влетели на рысях конные. Герцог, два пажа и шестеро крепких рейтаров в железных шлемах и в броне.
Герцог быстро спешился. Взметнулся черный плащ.
"Черный ворон!"
Подойдя к Лиз, черный герцог потрепал ее за щеку.
— Иди к себе, девочка, я вскоре буду.
Лиз опоздало, поклонилась и убежала со всех ног в башню под пристальными взглядами герцогской свиты.
Она едва успела раздется, как черный господин набросился на нее, как моряк на портовую шлюху после многодневного плаванья. На этот раз обошлось без щипков в нежные места.
Повернув удивленно голову, Лиз, сотрясаемая ударами жилистого тела, увидела, что герцог, продолжая делать свое дело, смотрит на картину, глаз не сводит…
"Он же не меня трахает-а эту нимфу!"
Она зажмурилась.
"Терпеть. все вытерпеть….я ему скоро надоем… О, боже, пусть только поскорее, он мной пресытится!"
Получив свое, герцог ушел как всегда быстро.
Сев на постели, Лиз обнаружила на подушке жемчужное ожерелье.