В комнате тихо.
Она просидела еще несколько минут. Ни звука не доносилось. Осторожно тронула дверцу. Скрип показался Лиз оглушительно громким, как внезапный вопль вороны над головой.
Она покрылась мурашками и замерла.
Тишина.
Посмотрела одним глазком.
Никого…?!
Девушка выбралась из шкафа. Правую ногу кололо как иголками, шаг едва смогла сделать.
Комната пуста.
На полу валяется одежда и сапоги герцога. На постели все та же картина в рамке.
Та, да не та!
На картине виден овал озера, а на смятой траве не лежит более обнаженная нимфа с лицом и телом Лиз! Картина пуста!
"О, боже! Колдовство!"
На шею повеяло холодом и под сердцем замер комок.
Лиз хромая добралась до лестницы и, хватаясь за перила, пошла вниз, не смея повернуть голову.
Ей казалось, что если она обернется, то увидит что-то настолько страшное, что умрет на месте! Просто не сможет жить!
Обмирая, она спустилась до первого этажа и вышла во двор. Двигаясь как во сне, пересекла двор и вышла через приоткрытые ворота, не увидел никого рядом.
Она шла по дороге через луг к сумрачному лесу, чернеющему в сумерках. Шла и шла на деревянных ногах. Внутренний голос кричал ей: "Беги! Беги, спасайся!"
Лиз шла по дороге, прижимая ладошкой крестик к груди и шепча молитву.
Лес пах хвоей, пыльными листьями, травой и немного гнилью. Лес был живой и настоящий, он не пугал девушку. Она вошла в него и долго брела, не разбирая дороги. Перелезала через павшие деревья, подлезала под лапами елей, обходя только непролазные кусты орешника.
Когда на небо выкатилась луна, проливая серебристый свет на поляны, Лиз вышла в большому развесистому дубу. Без колебаний, она скинула сандалии и полезла наверх, цепляясь за бугристую кору и редкие сухие ветки. Поднявшись до могучей ветви метрах в четырех над землей, Лиз уселась в развилку и замерла.
"О, боже! Что я делаю?! Что со мной!?"
В лесу стояла тишина. Все птички уснули. Звери попрятались.
Лиз обняла бугристый ствол обеими руками, прижавшись щекой к шершавой коре.
"До рассвета отсюда не слезу! Ни за что!"
Она закрыла глаза, и дрожь охватила все ее тело. Постукивали зубы друг об друга, тряслись плечи, дрожали мышцы ног.
Лиз все крепче прижималась к дубу, словно спасаясь от давящего страха его прикосновениями.
Дерево помогло. Оно словно вытянуло из Лиз все темное, что клубилось в ее душе. Дрожь утихла и страх отступил. Не весь, не до конца. Он оставался там, в сердце, холодной вязкой жижей, на донышке, как густое пиво в недопитой кружке…
"Что я делаю? В лесу, одна, ночью! Я-обезумела!"
Лиз поправила юбку, ощутив как ночная прохлада гладит ее обнажившиеся до колен ноги.
Посмотрела вниз, вдоль ствола и замерла.