Анна Кади – Княжье вино (страница 1)

Анна Кади

Княжье вино

КНЯЖЬЕ ВИНО

Анна Кади

Свадьба

Если сам князь на свадьбу пожалует – это честь великая. Если слово своё скажет – это радость большая. Если же с молодыми вина испить пожелает – это удача редкая.

Но если князь своеручно кубки молодым наполнить захочет, то берегись. Поклонись в пояс, да гляди: коли мужу твоему нальёт сполна, а тебе лишь половину, то спокойна будь – женой ему в чести достанешься. Ну а коли доверху тебе, а не благоверному, то не видать ему чистоты твоей девичьей.

То значит: выбрал тебя князь по праву княжьему. Праву первой ночи.

Солнце уже катилось к горизонту, когда князь Владияр со свитой с охоты возвращался. Князь доволен был добычей: кабаном лесным да парой лисиц. Но только не ради добычи охотился, лишь развеяться желал, чтобы мысли тоскливые прогнать. Но вот и охота удачлива, да и она окончена, а мысли снова вернулись тоской зелёной.

Всадники остановились у кромки леса. Впереди показалось селение. На его окраине, на лугу зелёном, стояли столы длинные, белой скатертью укрытые, а за ними всё село собралось. Тут и песня полилась, тёплым ветром по степи понеслась да до самого леса…

– Что там, Димитрий? Праздник какой?

– Свадьбу празднуют, князь. Твой гридь1 Борис женится. Подъедем?

– Подъедем. Поздравлю молодых.

~^~

Свадебное гуляние было в самом разгаре. Народ пировал и веселился. От яств на столах свободного места не было: сколько ни ешь – к утру не управиться. Вина медового в чарках всё не убавлялось: сколько ни пей – подливали ещё. Ведь не зря у невесты приданое богатое.

Целый день гости ели да пили, смеялись да плясали. Когда ж солнце к земле стало опускаться – уморилися.

Вот кто-то песню затянул, второй да десятый подхватили:

Быстрокрылый да ясный сокол,

Ты слетай да исповедай

За сине, грозно да солёно море.

Ты к надежде моей – солнцу красному,

Ты к опоре моей великой,

Ты к заступе да обороне.

Куда скрылась она, схоронилася?

За трудами ли, за работами,

Иль за корыстными большими промыслами?..2

Лада сидела по левую сторону от мужа – тот весел был и пьян. При каждом «горько» целовал невесту да взгляды кидал, от которых становилось всё более тяжко. А когда на колено руку положил, да повёл кверху, да сжал со всей силы, Лада начала осушать свой кубок до дна, чтобы к ночи забыться.

Насильно замуж выдали. Сирота она, что никогда никем не скрывалось, а поминалось при каждом случае. Да не только поминалось, но и попрекалось. Тем, что Сияна – мать её родная – Ладу от басурманина понесла. Тогда татары в плен всё село захватили да погнали в рабство и уж в степи повели. Но князь Владияр, что в отъезде был, вовремя вернулся. На третий день догнал иноверцев и отбил у них народ свой – вятичи никогда своих не бросали. Многих врагов посекли князь и воины его. Но Башкурт – татарский хан – вброд через Донец ещё ночью ушёл, не догнали…

Вернул тогда князь домой людей своих, но многих девок басурмане чести лишили, как и Сияну. Когда ж Лада родилась, мать ей только имя дать успела да померла. До сих пор все плюются: поделом. Но как же поделом? Ведь виновата была лишь тем, что молода была да красива.

И хоть Лада никогда родную матушку не видела, всё равно жалела судьбу её горькую, короткую. А ещё любила и помнила благодарно. Имя же своё носила, как материнское благословение.