— Раз ты так ставишь вопрос.
— Чудненько. Пришлю тебе эсэмэской где и когда.
— Замечательно. Покажу-ка я Харпер ее диван.
— О’кей.
Я уже было решила, что разговор окончен, раз уж Пари снова нырнула под стол, но внезапно она опять выскочила. Прямо как печенье для тостера, только не замороженное.
— Минуточку. А где тебя носило?
— Да так. Дома сидела.
— Два месяца?
— Вроде того.
— Хм. Ну ладно. Дверь запри! — крикнула она напоследок. Вот же настырная.
***
— А она необычная.
— Да уж. — Я провела Харпер за угол, заставленный коробками с какими-то товарами для тату-салона, и мы с ней оказались в маленькой задней комнате. — Не хоромы, конечно, но уверена: никто и не подумает здесь тебя искать.
Она отреагировала вежливым кивком. Я бы побилась об заклад, что она готова была сморщиться от отвращения, но не стала этого делать из-за присущей ей доброты.
— Здесь замечательно, — сказала Харпер вопреки всем моим ожиданиям. Мало таких приятных людей мне встречалось.
— Супер. Я отчаливаю заниматься расследованием и все такое. Вечером вернусь. Справишься тут?
— Конечно. Со мной все будет в полном порядке.
Я коснулась ее руки, чтобы отвлечь от созерцания нового, пусть и временного, места жительства.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти того, кто за всем этим стоит. Клянусь.
Лицо Харпер озарилось даже от слабого намека на улыбку. Если не ошибаюсь, напряжение в ней немного ослабло.
— Спасибо.
Я оставила Харпер посреди крошечной комнатушки, и мне на глаза тут же попался помощник Пари, Тре. Он набивал татуировку девушке, которая выглядела так, будто страдает от боли и охвачена желанием одновременно. Понять ее можно. Тре был как коктейль «Лонг-Айленд»: высокий, с непритязательной начинкой, достаточно вкусный, чтобы смочить горло и другие места, но с ног собьет легко, когда меньше всего ожидаешь.
— Здорово, Чак, — поздоровался он, сделав паузу в монотонном гудении иголок.
Для меня не секрет, что всем татуировщикам в глубине души нравится причинять людям боль. Мне стало любопытно, отразилась ли эта особенность на интимной жизни Тре. Если ему такое по душе, то я могу вынести боль. Немного, но…
— Здорово, чувак, — отозвалась я, почти не задумываясь, что отвлекаю его. В этом деле ошибки остаются навсегда. Как результат девятимесячного ожидания после выпускного.
Тре сделал очередную паузу и поинтересовался:
— Ты сказала «чувак», потому что не помнишь, как меня зовут?
Мои плечи поникли.
— Черт возьми, подловил. Хотя нет, минуточку. Я же помнила… — Я задумчиво постучала себя пальцем по виску, а он вернулся к своему занятию. — Ну вот же! Тебя зовут Пожарная Тре-вога?
Сосредоточенно сдвинув брови, он покачал головой, не отрываясь от работы.