— Потому что зачастую эти люди видят ауры.
— Ясно, — сказала я, хотя до сих пор ничего не понимала.
— Если они смогут видеть ауры, — сестра положила ладонь мне на руку, — они смогут увидеть вас.
Я мысленно отвесила себе подзатыльник. Иногда я поразительно торможу.
— Ну конечно! Это объясняет, зачем им понадобился Квентин. Он видит свет вокруг меня.
Надо будет повидаться с Пари, убедиться, что с нашей последней встречи никто в нее не вселился.
— Вот так они и смогут вас выследить. А если верить последним разговорам, то демоны все ближе и ближе. Потому-то вам и послали хранителя. Артемиду. Ангелы знали, что это произойдет.
Черт возьми. Так и знала, что на то есть какая-то жуткая причина, полная мрака и обреченности. Не могли мне послать Артемиду в качестве запоздалого подарка на новоселье.
— Они могут причинить ей вред? — вдруг встревожилась я. — Могут демоны причинить вред Артемиде?
— Не знаю. Не слышала. — Она откашлялась и взяла мою чашку. — Хотите еще чаю?
— Конечно, спасибо, — рассеянно отозвалась я.
Собрав наши чашки, сестра Мэри Элизабет поднялась сделать нам еще чаю, и в этот момент в кухню вошла мать-настоятельница и села за стол, наградив меня своим, по-видимому, лучшим презрительным взглядом.
Я улыбнулась. В деталях насладилась мастерством того, кто делал для них мебель. Постучала пальцами по столу. Посмотрела на часы. Точнее на голое запястье, где были бы часы, не забудь я их.
— Знаете, — наконец нарушила воцарившуюся тишину мать-настоятельница, — мне понадобилось немало времени, чтобы… — она помолчала, подбирая подходящие слова, — …чтобы поверить в способности сестры Мэри Элизабет.
Ну, класс. Зуб даю, речь пойдет обо мне и полной коробке из-под обуви, набитой моими грехами.
— Понимаю, — сказала я таким понимающим тоном, какой только сумела изобразить. — Чтобы поверить в мои способности, людям тоже нужно немало времени. В этом нет ничего страшного.
— Вообще-то, есть. Ее послал нам Господь, а я в этом сомневалась. Подвергла сомнению Его дар. Придет время, и мне придется ответить за свой проступок.
Мне показалось, это слишком сурово.
— Не думаю, что грешно пользоваться логикой и человеческими инстинктами.
Она улыбнулась, и улыбка ее была скорее снисходительной, чем одобрительной.
— По ее словам, близится великая и ужасная война.
— Верно, — кивая, с энтузиазмом подтвердила сестра Мэри Элизабет, снова садясь за стол и протягивая мне чашку свежего чая. — И разгорится она от рук самозванца.
— Самозванца? — переспросила я, но мать-настоятельница положила ладонь на плечо сестры Мэри Элизабет, призывая ее к молчанию. — Да ладно! — воскликнула я, переводя взгляд с одной на другую. — У вас есть информация, которая может оказаться для меня полезной, а вы не собираетесь ею поделиться?
— Это не в нашей власти, — заявила мать-настоятельница. — Эти сведения священны. Нам дали их, чтобы мы могли молиться.
— Я тоже могу молиться, — оскорбилась я, — только скажите о чем. Я внесу молитвы в список дел.
Ледяные манеры женщины слегка оттаяли, и в уголках губ затеплилась едва заметная улыбка.
— Молитвой нужно жить, а не вносить ее в список дел между походом по магазинам и стиркой.
Гадство. Она права.
— Но ведь речь идет о моей жизни.
— Как и о жизни и спасении каждого на Земле. Вам предначертано сыграть свою роль. Нужно только решить, какую именно.