Эмбер фыркнула:
— Ей-богу, народ, вы ведете себя так, будто я становлюсь глухой, как только открываю учебник. — Ехидно усмехнувшись, она пошла к выходу. — И я слышу не только разговоры. Пока ты не поселилась здесь, я и понятия не имела, что девушка может так кричать из-за мужчины. Видимо, у Рейеса талант.
Глаза мои наверняка уже вылезли из орбит, когда я оглянулась на Куки убедиться, что она не обращает на нас внимания. Мои… «отношения» с Рейесом были только во сне, ну, и еще один раз, когда он был в нематериальном виде. Признаю, это всегда заканчивалось… удовлетворительно. И, очевидно, Эмбер была в курсе.
— Не переживай, мама не знает.
— Что у Рейеса талант?
— Да нет, об этом она точно знает. Она не знает, что я знаю, что у Рейеса талант. — Она снова рассмеялась, и этот смех почему-то вызвал у меня ассоциацию с шизанутым ученым на пороге серьезного открытия. Перед тем как закрыть за собой дверь, Эмбер добавила: — Только не сдерживайте свои порывы из-за меня.
Боже мой, Куки меня убьет.
— О чем вы говорили? — спросила Куки, и я подпрыгнула на месте.
Потом разгладила штаны.
— Ни о чем. А что? О чем мы, по-твоему, говорили?
Она нахмурилась:
— Как думаешь, она в порядке?
— О да, думаю, она в полном порядке. — За словом в карман уж точно не полезет.
Куки вернулась к тому, чем занималась, — взбивала что-то липкое, а Джемма была уже с ног до головы покрыта чем-то, напоминающим порошок. Мне оставалось только надеяться, что они собирались печь шоколадные бисквиты. Шоколадные бисквиты — как запасные батарейки. Лишними никогда не бывают.
— Я собираюсь спать с тобой, — заявила Джемма, проверяя консистенцию смеси и добавляя в нее еще немного порошка.
— Ты не совсем в моем вкусе, но ладно. О каких конкретно извращениях идет речь?
— Как думаешь, еще добавить? — глядя в миску, спросила она у Куки.
— С сахарной пудрой переборщить невозможно, — отозвалась та и указала на меня венчиком. — Тебе надо разлить Рейеса по бутылкам и продавать на черном рынке. Мы вмиг разбогатеем.
Я шагнула ближе:
— Чувиха, что ты там насилуешь?
— Только что я была в одной комнате с самым сексапильным мужчиной на планете, так что, наверное, насилую свою нравственность. — Куки хихикнула. — Сечешь? Насилую свою нравственность.
Джемма рассмеялась, отмеривая еще немного сахарной пудры. Я глянула на миску Куки и зачерпнула ложкой белый пенный рай.
— Глазурь?
— Ага. Решили испробовать твои новые формы для кексов.
— Я купила формы для кексов? — Совсем не в моем духе.
Куки приподняла брови:
— И смесь для «Маргариты» (2).
Ну и ну.
***
Вскоре выяснилось, что Джемма не просто так осталась у меня и пила как сапожник. Я поняла это по языку ее тела, по странному блеску в глазах, но в основном по ее словам: