Он направился было ко мне, но вдруг заметил копа, который прижал Куки к столу. Это был тот самый, который чуть раньше назвал ее куколкой.
— Иисус в мультиварке, Смит, ну-ка быстро отпусти ее.
Смит послушался, принялся в знак извинений отряхивать Куки и расправлять на ней одежду, но огрызнуться не забыл:
— У нее был пистолет. Он выстрелил, когда этот мужик ее толкнул.
— А все потому, что он на меня напал, — Куки ткнула пальцем в Тидвелла. Тот все еще барахтался под весом какого-то копа. — Козел.
Дядя Боб не просто встревожился. Диким огнем по нему пронеслась ярость. Мне даже страшно было представить, о чем он подумает, когда узнает, что это я втянула Куки в ситуацию, где ее чуть не пристрелили. Наверное, я все-таки забуду об этом упомянуть.
— Кто-нибудь пострадал? — спросил дядя Боб, и все заозирались по сторонам.
Несколько посетителей даже похлопали по себе на всякий случай, а потом все дружно покачали головами.
Первым заговорил Тафт.
— На этот раз я все спущу на тормозах, — сказал он Рейесу, подступая еще ближе, — но если когда-нибудь…
— Тафт!!!
Поскольку все и так были взвинчены, каждый в баре подскочил от неожиданности, когда дядя Боб заорал на своего коллегу. Даже Тафт. Обойдя опрокинутый стул, дядя Боб схватил Тафта за руку и оттащил от Рейеса. Всей правды о Рейесе он не знает, но ему известно достаточно, чтобы не связываться с ним, пока есть выбор.
— Почему бы тебе не порасспрашивать народ? Вдруг найдутся надежные свидетели того, что произошло.
Нехотя кивнув, Тафт отошел к компашке, забившейся в дальний угол. Я была рада. Выглядели они до смерти напуганными.
С улицы послышались сирены, и в бар один за другим набежали новые копы. Я поскребла пальцами лицо. Папа меня убьет. Для бизнеса все это добром не кончится.
— Теперь ты! — рявкнул дядя Боб, или Диби, как его знают на форумах для взрослых благодаря вашей покорной слуге, и указал на меня: — Даже не думай сейчас сбежать.
Я ткнула себя пальцем в грудь:
— Я? А я тут причем? Это Куки начала.
Куки громко ахнула.
Диби наградил меня сердитым взглядом.
Тафт оглянулся и покачал головой.
А Рейес прислонился спиной к стойке, сложил на груди руки и смотрел на меня изучающим взглядом из-под неимоверно длинных ресниц. Ну почему мужикам достаются такие обалденные ресницы? Это же просто несправедливо! Как заоблачные цены на дизайнерскую обувь. Или целые голодающие народы.
Я подошла к нему, надувшись, как ребенок, которого поставили в угол, и тоже прислонилась к стойке. Приближаться сейчас к Куки я не собиралась. Ее окружила толпа матерых копов, пребывавших на пике адреналинового всплеска. Я бы царапала зубами пол, даже не успев сказать «Привет, Кук! Как все прошло?».
Сунув в карман наушник, я заметила, что Дафф исчез. Понять его можно. Правда, вряд ли ему могла бы навредить шальная пуля. С самым беспечным видом, на какой только была способна, я взяла Рейеса за правую руку и раскрыла его ладонь. Он позволил мне это сделать, наблюдая за каждым моим действием. На ладони и пальцах кожа была шершавой. Отчасти из-за проникающего ранения и отчасти от ожога. Видимо, пуля и правда закончила свой путь, когда вернулось время. Иначе никак. Такая энергия не испарится в никуда только потому, что мне так захотелось. И, хотя Рейес быстро исцелялся, он не был пуленепробиваемым.
— Рейес, мне очень жаль, — сказала я, закрыв лицо рукой.
В последнее время он из-за меня, мягко говоря, натерпелся. Не последнюю роль в этом сыграла пуля пятидесятого калибра, которая попала ему в грудь и прошила его насквозь. Пуля, которая предназначалась мне.
— И насколько жаль? — поинтересовался он внезапно осевшим голосом.
Я отпустила его руку и откашлялась. Несмотря ни на что, он был первым в моем списке подозреваемых в деле о поджогах. И мне не стоило об этом забывать.
— Как ты вообще здесь оказался?
Он опять сложил руки на груди.