— Просто мимо проходил. Увидел, что тут что-то происходит. Решил, что без тебя не обошлось.
— Минуточку! Я прекрасно справлялась.
— Не сомневаюсь. Хочешь, чтобы я ушел?
Я хотела, но только потому, что от его присутствия каждая молекула во мне страдала от землетрясения. И не хотела, но только потому, что рядом с ним я будто купалась в солнечном свете. Правда, солнце было не желтым, а темного, пламенного бронзового цвета. И все-таки мне еще нужно было поработать. И выдать кучу объяснений.
— Тебе нельзя сейчас уходить. Если ты не заметил, тут ведется расследование.
— Я не об этом спросил.
Я подняла голову и увидела, как дядя Боб придвигает для Куки стул.
— Да.
— Тогда скажи это.
Я с вызовом задрала нос:
— Я хочу, чтобы ты ушел.
На его губах неторопливо расцвела ухмылка. Рейес наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Убедительности не хватает.
Я закрыла глаза, пытаясь остановить волну похоти, разливающуюся между ног. Наши отношения сильно смахивают на нижнее белье в сушилке без антистатика. То бодро и весело мчимся по жизни, то прилипаем друг к другу самыми интересными местами.
— Ты все еще должен мне миллион долларов, — раздраженно заявила я.
Я предъявила ему счет за то, что доказала его невиновность и вытащила из тюрьмы. Рейес еще не заплатил. Даже не представляю почему.
— Кстати, я надеялся, мы заново пересчитаем, кто кому и сколько должен.
— Любопытство тебя погубит.
— Сколько ты берешь на текущие расходы?
— Триста восемьдесят семь процентов.
— А это этично?
— Не менее этично, чем встречаться с сыном Сатаны.
Я осмотрела посетителей, оставшихся в баре, и немного удивилась, заметив среди них Джессику. В таких ситуациях она обычно дает слабину. И вдруг я поняла, что к чему. Ее взгляд был прикован к ширинке Рейеса. С ее подругами тоже все стало ясно: они шарили по нему глазами, впитывая каждую тень во впадинах между его мышцами. На их лицах отчетливо читалась смесь восхищения и неприкрытой похоти.
Вопреки моему желанию испытывать нечто подобное, я все-таки взбесилась.
— Ну надо же, а у тебя здесь целый фан-клуб.
Совершенно не заинтересовавшись моими словами, он спросил:
— Так мы встречаемся?
Я удивленно взглянула на него. Ничего такого я не имела в виду. Переехав в соседнюю квартиру, Рейес дал мне запасной ключ. Я еще ни разу им не воспользовалась. Не знаю почему: потому что мне страшно или потому что я в диком ужасе. Он по-прежнему был первым в моем списке подозреваемых по делу о поджогах. Об этом мне забывать явно не стоило. К тому же он все еще исцелялся от пулевого ранения, которое получил по моей вине. А еще он вырос с монстром настолько жестоким, что даже описать трудно. И сел в тюрьму за его убийство — за преступление, которого не совершал, потому что Эрл Уокер был по-прежнему жив. А все потому, что я подвела Рейеса. Впервые я увидела его избитым Уокером почти до потери сознания. Рейесу тогда было девятнадцать. А я не вызвала полицию. Да, так хотел сам Рейес, но я все равно должна была это сделать. Как минимум рассказать обо всем папе, который в то время служил полицейским. Насколько тогда изменилась бы жизнь Рейеса? Скольких страданий ему удалось бы избежать? Как и я, Рейес умеет улавливать чужие эмоции. Умеет чувствовать ярость, волнами исходящую от людей. Страх. Сомнения. И сочувствие. Конечно же, он уловил, что сейчас чувствовала я. Заглянув в его ожесточившееся лицо, я осознала свою ошибку.
Он раздраженно провел пальцем по губам.
— В твоих глазах сейчас прямо ни капли жалости.