Я взглянула на доску для заметок, висевшую на стене. К темной пробковой поверхности с серебристыми кнопками была прикреплена одна-единственная записка. Подойдя ближе, я узнала почерк. Это был счет, который я выписала Рейесу пару недель назад на чеке из «Мачо Тако». Тот самый, в котором было указано, что некий мистер Рейес Фэрроу должен «Детективному агентству Дэвидсон» ни много ни мало — целый миллион. Причем с процентами. Трудно поверить, что он сохранил этот смехотворный счет.
Вдруг до меня дошло. Мы ссорились. То есть мы постоянно ссоримся, но сегодня прямо как самая натуральная парочка. У него в квартире, где он и я — оба из плоти и крови, а он к тому же настолько восхитительно сексуальный, что от одного его взгляда могли растаять полярные льды.
В общем, вели мы себя, как настоящая пара. И он сохранил мой счет.
Из кухни послышался шум — Рейес загремел тарелками. Захлопал дверцами шкафчиков. И, кажется, швырнул сковородку. Этого хватило, чтобы мое сердце наполнилось радостью. Уйти сейчас? Ну нетушки, уж лучше я переплыву море битого стекла.
Хотя со своего места я Рейеса не видела, он явно перестал делать то, что делал, и крикнул:
— Что еще?
Мог ли он почувствовать во мне внезапную перемену настроения? И есть ли мне до этого дело? Да не особо.
Что бы ни ждало меня завтра, сегодня он мой. Даже если он действительно сжег полгорода, то, надо признать, его целями становились здания, давно списанные под снос или построенные как попало, которые сами по себе мозолили глаза. Никто не скучал по уродствам, которые он спалил дотла, а владельцы за свои груды кирпичей и плит получали неплохие возмещения от страховых компаний.
Если разобраться, он оказывал Альбукерке услугу.
Да что там! Он был героем!
Ну, может быть, это чуточку притянуто за уши, но все равно.
— Все или ничего! — крикнула я в ответ.
Через пару секунд Рейес вышел из-за угла. Судя по выражению лица, ему было любопытно, к чему я веду.
— Все или ничего, — повторила я.
Скрестив на груди руки, он прислонился к стене:
— Слушаю.
— Предлагаю пари. Ты можешь выиграть свои деньги обратно. До последней копеечки. Но если проиграешь, я получу двойную ставку.
— О каких деньгах идет речь?
— О миллионе, который ты мне должен.
— Ясно. — Немного подумав, он спросил: — И что мне нужно для этого сделать?
— Не беги впереди паровоза, — сказала я, подходя ближе. — Если ты продуешь, то будешь должен мне два миллиона. Уверен, что не хочешь хорошо все обдумать? Отложить эту мысль на потом, дать ей помариноваться?
Рейес окинул меня взглядом, задержавшись на девочках — Угрозе и Уилл Робинсон, и только потом ответил:
— Я готов на все, что ты можешь предложить.
— Ну что ж, сам себе могилу роешь, дружочек. — Я огляделась и нашла то, что нужно. Развязав подхват для занавески, я вернулась к Рейесу и стала объяснять правила: — Итак, ты должен мне доверять. Стой спокойно и заведи руки за спину.
Отлепившись от стены, Рейес шагнул ко мне. Его лицо выражало настороженность, но в то же время он явно был заинтригован.
— Будет больно?
— Только твоему банковскому счету.
Он сделал, как было велено, — завел руки за спину.
— Ты мне доверяешь? — спросила я.
— Пока могу тебя скрутить.