— Извините, я на минутку.
— Пятьсот баксов в месяц? — не унимался Ангел. — Да за пятьсот баксов в месяц я мог бы преследовать бывшую одного толстосума!
Миссис Гарса глаз с меня не спускала, а лицо ее выражало смесь недоумения и подозрительности. Я улыбнулась и закрыла за собой дверь.
— Послушай…
— Гастарбайтеры больше получают, чем я.
— Ангел, у тебя частичная занятость. Час-тич-на-я. К тому же, когда я только открыла агентство, предложить больше я не могла.
— Ну и пошла ты. Я увольняюсь.
— Минуточку, — я смерила его взглядом, — ты знаешь, сколько зарабатываешь. И всегда знал. Я тебе не раз говорила.
— Я в курсе, — пожал плечами он. — Просто надеялся на прибавку. Маме нужна новая тачка.
— И я должна обеспечить ей возможность купить машину?! — пришла моя очередь оскорбиться.
— Если хочешь сохранить своего лучшего детектива, то да.
Я ткнула его пальцем в грудь.
— Это уже вымогательство, приятель.
— Это бизнес, pendeja[9]. Так что давай прибавку или заткнись.
— И кто сказал, что ты мой лучший детектив? Ты мой единственный детектив.
— Да плевать.
— Ну просто потрясающе. И что я должна ей сказать?
— Ты же у нас та, кто знает все ответы. Плюс ты частный детектив. Скажи, что умер какой-нибудь дядя и назначил тебя ответственной за дележку его денежек. Разве не так поступают богачи?
— Этим занимаются юристы.
— Тогда не знаю. Не могу я думать обо всем на свете.
— Ангел, — сказала я, положив руку ему на плечо. У него были такие глубокие карие глаза, что в них можно было утонуть. На юном лице только начали появляться признаки щетины. Он погиб слишком рано. Слишком. Я часто думала о том, как сложилась бы его жизнь, будь у него шанс. Хороший он все-таки парнишка. — Может быть, нам стоит ей рассказать.
— Хрена с два. — В беспокойных глазах полыхнула ярость. — Нет.
— Если бы я была твоей мамой, мне бы хотелось знать, что у тебя все о’кей.
— Если бы ты была моей мамой, мне бы понадобился мозгоправ. Ну, знаешь, у меня всякие мысли были, — он кивком указал на Угрозу и Уилл. Но я не собиралась отвлекаться на его признания, которые и так не были для меня новостью.
— И все равно мне хотелось бы знать, каким обалденным парнем ты стал.
Один уголок его красивых губ игриво приподнялся.
— Ты считаешь меня обалденным?
Ну вот, за что боролись, на то и напоролись.
— Я достаточно обалденный, чтобы увидеть тебя голой?
И зачем я только заморачивалась?