Я дала ему немного времени обдумать новую информацию, но он вдруг моргнул и снова уставился на меня.
— А может, они хотят попасть на небеса, но не могу тебя найти.
Я покачала головой:
— Насколько я понимаю, они меня видят из любого уголка мира.
Его глаза превратились в блюдца.
— Даже если они в Китае?
— Даже если они в Китае, — отозвалась я.
— Но как? Ведь тогда между вами целая планета! Призраки видят сквозь всякие предметы, как мы видим сквозь призраков?
— Понятия не имею. И все это странно. Я своего света не вижу, так что не представляю, как видят его они.
Квентин подобрался:
— Не видишь? Собственного света? Да он же бешено яркий!
— Не-а, не вижу.
— То есть ты видишь призраков, но не видишь своего света?
— Ага.
— Дикость какая-то. — Вдруг его губы сложились в лукавую улыбочку. — Может быть, кому-то надо покопаться у тебя в голове.
— Все вокруг мне это твердят. Понятия не имею почему.
Квентин кивнул, по-видимому, соглашаясь с упомянутыми мной людьми, поэтому, ясное дело, у меня возникло страшное желание его пощекотать. И — подумать только! — оказалось, что он боится щекотки даже больше, чем новорожденный малыш. Он смеялся и пытался оттолкнуть мои руки, но я не собиралась так запросто сдаваться. В конце концов он свернулся в клубок, а его смех звучал хрипло и невозможно приятно.
— Ты что, издеваешься над бедным мальчиком?
Я оглянулась на Куки, увешанную пакетами.
— Да так, самую малость. Он считает, что у меня проблемы с головой.
— Ну что ж, если мне нужно принять чью-то сторону…
Квентин засмеялся громче, когда я нашла особо чувствительное ребро.
— Хаааатит! — взмолился он мягким, приглушенным курткой голосом.
— Хватит? — вслух переспросила я. — И не подумаю, мистер.
Он на меня не смотрел, да и я не пользовалась жестами, так что говорила я только для своих ушей. Ну и для ушей Куки.
— Я принесла нам по порции цыпленка с соусом альфредо, спагетти и чесночный хлеб.
— Вкуснятина, — облизнулась я и отпустила Квентина, чтобы он наконец смог подобающе передо мной извиниться.
Солнцезащитные очки валялись где-то на диване, и ему пришлось искать их, прикрыв глаза рукой от моего света. На его лице сияла широченная улыбка.
— Это тот, кто я думаю? — поинтересовалась Куки.
— Это Квентин, — ответила ей Эмбер, ворвавшаяся в гостиную, как северный ветер. — Правда, он красивый? И он понятия не имеет, о чем я говорю. Я могу говорить о нем, а он и знать не будет.