Еще одна девочка, на вид лет девяти-десяти, присоединилась к фее, которая уже вовсю кружилась вокруг меня. Вдвоем они выглядели так, словно жарким летним днем бегают мимо разбрызгивателей — носились рядом и пытались поймать искры моего света, хлопали и заглядывали себе в ладошки, а потом весело смеялись. Я не могла удержаться и смеялась вместе с ними, зато Джессика продолжала смотреть на них с крайне озадаченным видом.
— Не понимаю, — нахмурилась она. — Что с ними случилось?
— Я не знаю, Джессика. — Покопавшись в папке, я наконец нашла газетную статью с фотографией того самого бомжа, которого часто видели в этих местах. Его привезли в участок для допроса, и кто-то сделал снимок. — Это мы и пытаемся выяснить. — Я протянула открытую папку девочкам. — Можно я вас кое о чем спрошу?
Первой осторожно приблизилась та, что постарше. За ней — фея. Я показала пальцем на подозреваемого:
— Из-за него вы здесь? Он вас убил?
Говорить об этом вслух было ужасно. Но не существует способа сказать такое помягче. За всю свою жизнь я убедилась в одном: в девяноста девяти процентах случаев мертвые намного проще говорят о своей смерти, чем живые.
Сощурившись, старшая заглянула в папку и покачала головой. А вот фея, наоборот, энергично закивала.
— Это не он, — возразила старшая.
— Он. Сама посмотри. — Фея провела пальцем по фотографии, пока не остановилась на чем-то на заднем плане.
Это был коп. Или, может быть, помощник шерифа. Он стоял в стороне и разговаривал с какой-то женщиной. Наверное, с журналисткой. Фотограф сделал снимок как раз тогда, когда мужчина повернулся и посмотрел прямо в камеру.
— Точно! — сказала старшая. — Это он. Он пришел к нам домой. Я уже вернулась из школы, а мамы еще не было. Он сказал, она попала в аварию, и мы должны поехать в больницу. Только до больницы мы так и не доехали.
Фея опустила голову.
— А я была в гостях у подружки. Хотела пойти домой, потому что Синди Крейн вырвало. А потом и мне стало плохо, ну я и ушла. Только заблудилась. Он сказал, что поможет мне найти маму. — Когда она взглянула на меня огромными зелеными глазами, сердце зашлось от боли. — Сначала он был очень-очень добрым.
Я зажмурилась. Не понимаю. Почему в мире так много зла? Чем эти чудесные девочки заслужили такую ужасную участь? Я подумала о будущей дочери. С чем ей придется столкнуться? Что придется преодолевать? Честно говоря, приятными эти мысли не назовешь и с натяжкой.
С трудом держа себя в руках, я глубоко вздохнула.
— Вы что-нибудь знаете о людях, которых здесь убили? Когда на них напали, они готовились к открытию лагеря.
Фея показала на здание:
— Это там. Там их убили.
— И вы знаете, кто это сделал?
Она опять показала на фотографию. На того же мужика.
— Он привез сюда Ванессу, — добавила старшая. — А они его видели.
Значит, эти люди заметили, как он хоронит очередную жертву, и он с ними расправился.
— Вы знаете, где вас похоронили?
— Конечно, — ответила фея и махнула в сторону деревьев, окружающих поляну. — Там, у большущего камня.
Теперь хоть можно сказать Кит, где искать. Само собой, она захочет узнать подробности, но все равно все сделает как положено. Эти девочки заслуживают нормальных похорон. А их родственникам необходимо хоть что-то знать наверняка.
— Мы все там, кроме Лидии, — вдруг сказала старшая.
— Лидия Уикс? — переспросила я, в тысячный раз просматривая записи. — Девочка из лагеря, которую так и не нашли?
— Ага, он ее забрал куда-то в другое место. Она с нами не играет. Прячется там, где деревья.
На этот раз они обе показали в другую сторону — на девочку в бирюзовых шортах.
— Это она? — уточнила я, поднимаясь на ноги.