— Ага.
Я наклонилась к девочкам:
— Я скоро вернусь, хорошо?
Они кивнули и опять стали ловить свет, мельтеша, как мотыльки в солнечных лучах.
У Джессики был совершенно растерянный вид, но я все-таки попросила:
— Не окажешь мне услугу? Присмотришь за ними, пока я не вернусь?
— Чего? Я?! — Можно подумать, я ей побриться наголо предложила. — Я не могу… не умею… Я ничего не знаю о детях.
— Добро пожаловать в клуб, — подмигнула я.
Перед тем как пойти к Лидии, я посмотрела на постройки. У главного здания, стоя спиной ко мне, Кит что-то объясняла Рейесу. Решив, что более подходящего момента не придумаешь, я сорвалась с места, как матерый спринтер, и мельком заметила сердитый взгляд Рейеса.
Стоило мне приблизиться, как Лидия спряталась глубже в тень. Ей было одиннадцать, на капельку больше, чем всем остальным девочкам. Глядя на меня, она слегка нахмурилась. Похоже, в ней текла азиатская кровь. Темные миндалевидные глаза, прямые черные волосы ниже плеч.
Боясь ее спугнуть, я остановилась и медленно пошла вперед.
— Привет, Лидия. — После пробежки легкие горели, сердце неслось вскачь. Шагнув еще чуточку ближе, я изобразила самую дружелюбную из своих улыбок. — Меня зовут Чарли.
Ни слова не говоря, девочка развернулась и помчалась прочь.
— Ну класс! — проворчала я, нырнув под ветку и опять сорвавшись на бег. — Всегда проигрывала в салки. Вечно приходилось за всеми бегать. — Уже едва дыша, я споткнулась не то о листик, не то о какой-то корешок. — Даже подумывала имя сменить на Салка. Было бы веселее играть.
Слава богу, Лидия бежала зигзагами, а потом вдруг одним изящным прыжком пролетела над упавшим деревом. Мне такой трюк оказался не по зубам. Ободрав ноги о кору, я перелезла через препятствие и, пыхтя и задыхаясь, спрыгнула по другую сторону. Правда, посетовать на судьбу еще хоть немножко не удалось. Лидия наконец остановилась и смотрела себе под ноги. Пожелав эритроцитам поскорее насытиться кислородом, я тихонько пошла вперед, но, только когда подошла ближе, поняла что к чему. В одном месте на земле скопились листья и обломки веток, что очень напоминало неглубокую могилу. В грязи сбоку от холмика отчетливо виднелся скелет маленькой руки.
— Мне очень, очень жаль, Лидия, — все еще не отдышавшись, сказала я.
— Я хотела, чтобы вы сами увидели.
Присев, я очень осторожно коснулась косточек и только потом оглянулась на девочку:
— Я прослежу за тем, чтобы тебя обязательно нашли.
Она кивнула, и темные глаза наполнились слезами.
Мне хотелось сказать, что она может через меня перейти, снова увидеться с родителями, которые погибли в тот же день, но внезапно послышалось низкое утробное рычание.
По спине пополз озноб, глаза заметались от одной тени к другой.
— Медведь, что ли? — спросила я. — Очень надеюсь, что все-таки не медведь.
Выражение лица Лидии изменилось. Она смотрела на меня огромными беспокойными глазами.
— Я не должна была приводить вас сюда. Простите. Но мне хотелось вам показать…
Я встала.
— Я знаю, солнышко. Все в порядке.
— Нет, не в порядке, — поникла девочка. — Я поступила, как эгоистка!
— Вовсе нет, — строго сказала я.
Лидия явно собиралась расплакаться, но каким-то чудом еще держалась. А потом прошептала: