С величайшим любопытством я отрезала вилкой кусок кукурузной лепешки и сунула его в рот. Рейес присел на корточки рядом со мной, а я, как и Куки, чуть не испытала самый крутой в жизни оргазм. На вкусовых рецепторах вспыхнули неожиданные вкусы и текстуры. От специй во рту стало тепло.
Я покосилась на Рейеса:
— Ты использовал настоящий перец чили… Господи, это потрясающе!
На его губах расцвела робкая улыбка. Как ребенок, не привыкшией к похвале, Рейес опустил голову. И выглядело это так очаровательно, что я не выдержала и коснулась его щеки. Он быстро чмокнул меня в ладонь и встал на ноги.
— Ну что ж, приятного аппетита.
— Может, с нами пообедаешь? — предложил Диби, и я отчетливо ощутила, как удивился Рейес. Да что там! Я сама удивилась.
— Спасибо, но никак не могу. Надо потушить несколько пожаров, пока один из них, — Рейес кивнул на меня, — опять не впутался в уйму неприятностей.
На лице дяди Боба отчетливо читалось одобрение.
— Да уж, с ней не соскучишься.
Я уже собралась обидеться, но Рейес сказал:
— Это точно, — а потом наклонился и поцеловал меня.
Ей-богу, сразу стало не до обид.
Он ушел, а я не могла насмотреться на стальную задницу в обрамлении краешков передника. Рассеянно сунув в рот еще один кусок энчилады, я вернулась в реальность и вспомнила, что еще не видела остальных блюд на нашем пиру. Кусочки картошки тоже были посыпаны острым перцем, политы начинкой из энчилады и покрыты тонким слоем тертого сыра. Все равно что наркотик на тарелке. К тому же аромат еды заглушал витающий в воздухе запах кофе. Как мне продержаться еще восемь месяцев без эликсира жизни?
— Так что там стряслось у вас с судьей Квимби? — спросил меня дядя Боб.
Вынырнув из томительных мыслей о жалости к себе, я уже собралась ответить, но передумала. Есть вещи, о которых ему лучше не знать.
— Не хочу об этом говорить, — сказала я, принимаясь за следующий кусок.
— Кажется, ты ей нравишься, — заметил Диби.
Я недоуменно пожала плечами:
— Раньше ее выводил из себя один тот факт, что я жива и здорова, а теперь она как будто с этим смирилась. Вот интересно, с чего вдруг она решила поменять свое отношение ко мне?
Диби тут же расплылся во всезнающей улыбке, но быстро стер ее с лица. Правда, не так быстро, как, наверное, хотел, потому что я заметила и уставилась на него с отвисшей челюстью:
— В чем дело?
— В смысле? — уточнил он.
— Ты что-то знаешь!
Отрезав кусок энчилады, дядя Боб сунул его в рот и пробубнил:
— Ничего подобного.
Я подалась вперед:
— Еще как знаешь! Поступим вот как: или ты все сейчас же выложишь и тебе не придется краснеть, пока я буду рассказывать о том, как ты посреди ночи шатался по нашему заднем двору и орал «Стелла!», или будешь и дальше отмалчиваться и прятать голову в песок, пока я в мельчайших подробностях буду описывать эту историю. Ах да! Я однозначно не забуду упомянуть о том, какой на тебе был прикид в тот роковой день.
Дядя Боб выпрямился:
— Не посмеешь.
— Ты вообще меня знаешь? Я невыразимо страдала, увидев тебя в таком вот нижнем белье. Да у меня травма была на несколько часов, если не дней!