— Да. Ты зазываешь на ту сторону, — Джессика указала пальцем вверх.
Я объехала красный «корвет», чтобы добраться до своей цели хотя бы в этом веке. И почему мне никто не доплачивает за профессиональное вождение? Я же просто мастер!
— Чувиха, называть меня зазывалой — все равно что называть святого Петра билетером.
— Да без разницы. Куда едем? — сменила тему Джессика.
— Ну, если так хочешь знать, мне нужно поговорить с одним парнем. А он, между прочим, очень даже может оказаться демоном.
Я, конечно, могла бы попросить своего суженого поделиться информацией, но в данный момент он у меня находился в списке людей, связываться с которыми хотелось меньше всего на свете.
— Так я и знала! — злобно уставилась на меня Джессика. — Ты спелась с дьяволом!
— Ну, как бы, да. Я с ним помолвлена. Точнее с его сыном. Наверное, теперь можно сказать, что я с ним спелась. Но нельзя судить о человеке по родственникам его жены или мужа. Все эти родственнички поголовно чокнутые. И все об этом знают.
— Согласна, — пожала плечами Джессика. — Родственники мужа моей сестры уж точно не в своем уме.
— Правда? Уилла вышла замуж? А за кого?
— Даже не думай!
— Ты о чем? — спросила я, резко свернув направо.
— Даже не думай, что сможешь вот так запросто взять и сменить тему. К тому же Уилла тебе никогда не нравилась.
— Неправда. — До сих пор понятия не имею, с чего Джессика взяла, будто мне не нравилась ее сестра.
— Ты на нее плюнула.
А-а, да. Было дело. Ну, вроде того.
— Вообще-то, я не плевала конкретно на нее.
Пришлось еще раз резко свернуть направо, а потом почти сразу налево. И почему только, чем быстрее едешь, тем резче становятся эти дурацкие повороты?
— Из-за тебя мы перевернемся, — запротестовала Джессика.
— Я тебя умоляю! У меня все под контролем. И я не плевала на твою сестру. Я плюнула на землю перед ней. Это был жест.
— Жест чего? Ненависти?
— Скорее презрения, но так и быть, пусть будет жест и того, и другого сразу.
— Но почему?
Я изобразила невозмутимость:
— У тебя крайне избирательная память.
Чего я точно не собиралась делать, так это напоминать своей бывшей лучшей подруге, что я плюнула под ноги ее сестре разу после того, как оттащила упомянутую сестру от Джессики. Уилла напала на нее, как жаждущий крови берсерк. А все потому, что Джессика взяла без спроса ее носки.
Тогда я на веки вечные выучила один урок: никогда ни у кого и ни за что на свете не одалживай носки.
Мы почти приехали, и я начинала беспокоиться из-за Рейеса. Если он до сих пор не вычислил, где я, то вообще не знает, что меня нет, и думает, что я сижу в офисе и поглощаю свой обед.
В приступе отчаяния я вызвала Ангела — тринадцатилетнего гангстера, который погиб в девяностых, и, по совместительству, моего лучшего сыщика. Вот только он уже пару недель был, так сказать, в самоволке. Исчез сразу после того, как я выяснила, что он не тот, за кого себя выдает. С самой первой встречи он постоянно рассказывал мне о своей семье. О маме, которая была парикмахером и держала вместе с его тетей небольшую парикмахерскую. О племянницах и племянниках, дядях и тетях, двоюродных братьях и сестрах. И все это оказалось ложью. Он притворялся своим лучшим другом, который тоже погиб в ту роковую ночь, и делал вид, будто мама этого друга и вся семья на самом деле родные Ангела.
Но разве можно его за это винить? С рождения он был сам по себе и почему-то считал, что быть самим собой — парнишкой, которого я полюбила так же, как некоторые, кому набивание татуировок уже не причиняет боли, заново учатся их любить, — недостаточно. Как будто он мог как-то упасть в моих глазах. Ей-богу, он может быть самой здоровой занозой в моей лилейной заднице, но он всегда был, есть и будет членом моей семьи.