— Ты правда можешь это сделать?
— Датч, — начал Рейес, но я перебила его, подняв указательный палец. Очень могущественный, судя по всему, палец, потому что он замолчал и позволил мне продолжить.
— Ты можешь вернуть ему душу? И она будет как новенькая?
Дилера передернуло:
— Как новенькая — слишком сильно сказано. Но как только душа вернется, он будет волен распоряжаться ею по собственному усмотрению.
Я снова подняла кинжал, но демон не шелохнулся, разве что настороженно смотрел на лезвие.
— И ты обещаешь прекратить?
— Обещаю. Буду брать души только плохих людей.
— Тех, что лезут без очереди, трогать тоже запрещается. Плохие должны быть по-настоящему плохими. Опасными для людей и всей человеческой расы в целом.
— Договорились. Чуть дальше по этой же улице живет один насильник. На его душе я протяну пару месяцев.
— Я хочу, чтобы душа мистера Джойса вернулась к нему сейчас же.
— За дурака меня держишь? — фыркнул демон.
— Как по мне, ты готов дурить народ направо и налево. Откуда мне знать, когда явится эта дюжина твоих козырей? И явится ли вообще, если на то пошло.
— Понятно, у тебя очевидные проблемы с доверием. Я верну ему душу, когда получу условленное одолжение в ответ.
— Мое тебе одолжение в том, что я не проткну твое сердце кинжалом.
Полсекунды он задумчиво молчал, а потом поинтересовался:
— По-твоему, это можно назвать одолжением?
Я не поняла, что именно он имел в виду, поэтому решила не вдаваться в подробности:
— По-моему, уже скучно. Оставь душу мистера Джойса в покое.
С этими словами я развернулась и вышла на улицу, понятия не имея, добилась ли своей цели.
Глава 7
Надпись на футболке
Зарекаться бы я не стала, но было у меня ощущение, что Рейес сердится. Не глядя на меня и стиснув челюсти, он сидел в Развалюхе и сильно смахивал на мраморное изваяние. А ведь все еще был, на секундочку, в нематериальном виде. Вполне мог испариться, но почему-то не стал. Может быть, хотел, чтобы я знала, в каком он бешенстве, а может быть, переживал из-за новостей о какой-то там Дюжине?
Мы ехали домой. Вдруг он повернулся и наградил меня сердитым взглядом. Я ответила точно таким же:
— Ну что еще?
Адреналин по-прежнему зашкаливал, а недоумение — и того хуже. Он не переживал из-за Дюжины. Он злился на меня. На меня! Теперь-то я что натворила?
Покачав головой, Рейес уставился в пассажирское окно и тихо, словно выверяя каждый звук, сказал:
— Ты сделала именно то, о чем я говорил.