— Как бы не текилой, — усмехнулась я. — Но я вам помогу. Я готова. Приказывайте, босс.
— Я тебе не босс.
В ответ я мрачно уставилась на Хавьера.
— Ладно, — сказал Гаррет и показал мне фотку какого-то Дэниела, которого они должны были повязать.
Дальше он подробно рассказал, что нужно делать. К дому мы подходили плечом к плечу, а я изо всех сил молилась, чтобы не появился Рейес. В последнее время (точнее всегда) он особенно вспыльчивый.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Своупс.
Я опять рассмеялась, когда он взял меня за руку — видимо, нам нужно было сыграть роль влюбленной парочки. В это время Хавьер и не самый лучший на свете муж занимали позиции по бокам здания, готовясь атаковать в любой момент.
— Миллион баксов бы не помешал. Но лучше расскажи, как идут дела с той твоей книжицей.
— С пророчествами? — слегка удивился Гаррет. — Доктор фон Гольштейн все еще работает над переводом, но ему удалось сделать несколько захватывающих открытий.
Каждый раз, когда он произносил имя доктора, мне приходилось сдерживаться, чтобы не расхохотаться вслух. Ужасно смешная фамилия. Надо что-нибудь назвать фон Гольштейном. Жаль, что я уже выбрала имя дивану. Может быть, кресло? Или солонку? Я могла бы назвать ее Толстушка фон Гольштейн.
— Вопросов больше нет? — спросил Своупс, когда вы свернули за угол и пошли к входу.
— И не надейся. Там случайно о Дюжине ничего не сказано?
Он притормозил, совсем чуть-чуть, но я поняла, что наткнулась на золотую жилу.
— Вообще-то, есть немного. В нескольких отрывках говорится о Дюжине и ее роли в грядущей куче дерьма.
У меня екнуло сердце. Как правило, я всеми силами стараюсь избегать стычек с созданиями, которые сбежали из ада с одной-единственной целью — порвать меня на куски и преподнести мое безжизненное тело на блюдечке с голубой каемочкой своему хозяину. Тем более когда упомянутый хозяин представляет собой воплощение истинного зла.
Я подняла руку и храбро заявила:
— Говори как есть, Своупс. Не смягчай удар.
— Я и не собирался.
— Бог не потерпит, если я начну нормально спать по ночам.
— Мы этого не допустим.
— Ну так как? Мы победим? — с надеждой спросила я.
Мы подошли к лифту, казавшемуся на вид таким же надежным и безопасным, как парень, которого я чуть раньше видела на улице, и который продавал синенькие леденцы в маленьких пакетиках.
Гаррет нажал кнопку «Вверх».
— Ты о чем?
— О куче дерьма. О Дюжине. — Я развела руки, намекая на масштабы упомянутых бед. — Сумеем мы порубить всех в винегрет или нет?
Двери открылись. Мы вошли в лифт. Гаррет стукнул по кнопке пятого этажа и глянул на меня каким-то непонимающим взглядом:
— А зачем нам с ними бороться?
— Затем, что им нужна моя голова на блюдечке.
Все еще держа меня за руку (понятия не имею зачем — в лифте никого, кроме нас, не было), Гаррет спросил:
— Зачем им твоя голова?