И все получилось.
Он вернулся с войны живым, хотя и хорошенько потрепанным. А когда выписался из больницы и вернулся в Нью-Мексико, оказалось, что рыжеволосая красавица в кинотеатре больше не работала. Но там у нее остались друзья, и уже на следующий день мистеру Андрулису удалось ее найти в местной адвокатской фирме, где она работала секретарем.
Не теряя времени на лишние сомнения, он, во всем блеске военной формы, подошел (точнее прихромал) прямо к ней, с трудом встал на одно колено и сделал предложение. В ответ злющая рыжеволосая ведьма влепила ему звонкую пощечину. Но оказалось, что она тоже влюблена. Через неделю они поженились, а потом понеслась череда детей и внуков, долгих рабочих дней и коротких семейных отпусков, борьбы за выживание и всесильной, всепобеждающей любви даже в самые тяжелые времена.
Вернувшись в настоящее, я моргнула, ощутила прохладный воздух на мокрых щеках и внезапно поняла то, чего не понимала раньше. Жизнь коротка. По-настоящему коротка. Жизнь Андрулисов была богатой и красочной, даже когда им приходилось туго. Но они дорожили каждой секундой. Чарльз никогда не жалел о том, что женился… на Беверли. Да, ее звали Беверли.
И она мне ужасно понравилась.
Дотащив до квартиры тяжеленный полиграф, я поклялась при первой же возможности установить в доме лифт. Ну не может же он быть ужасно дорогим, правда? Едва я поставила аппарат на стол в кухне, зазвонил телефон. На экране высветился женский монастырь, в котором по выходным живет Квентин. Звонила сестра Мэри Элизабет — прелюбопытнейшая женщина, которая подслушивает ангельские разговорчики. Как только она заговорила, я сразу поняла, что что-то не так.
— Чарли? — раздался в трубке дрожащий голос.
— Привет, сестра. Как жизнь?
— С Квентином что-то случилось. Звонили из «Школы для глухих». Утром он ушел из кампуса, и его до сих пор нет. Раньше такого никогда не было. Вы его не видели?
— На сотовый писать пробовали? — встревожилась я.
— Конечно. Послала несколько сообщений, пыталась связаться с ним в видео-чате, но все без толку. Он не отвечает.
Тревога росла с каждой секундой. На Квентина это совсем не похоже. Он самый замечательный парень на всем белом свете. По крайней мере почти всегда. Квентин — блондинистый шестнадцатилетний красавец, с которым я встретилась, когда в его физическом теле обитал демон. Демона порвала на кусочки моя суперпуперхранительница — ротвейлерша Артемида, и с тех пор мы с Квентином стали друзьями. Семьи у него нет, поэтому, когда в школе не идут занятия, он живет с сестрами в монастыре. Точно не знаю, как к этому относится католическая церковь, но пока все тихо и мирно. Выгонять его никто не собирается. И все же, если Квентин начнет вести себя странно, сомневаюсь, что ему позволят там жить.
— Ясно. Я подумаю, что можно сделать.
Как только я повесила трубку, на лестнице послышались быстрые шаги, и кто-то вломился в квартиру Куки. Я вышла в коридор, заглянула к Куки и увидела, как она мечется по углам.
— Что-то ищешь?
— Эмбер. — Она полезла в сумку за телефоном. — Я заезжала забрать ее из школы, но ее там не было. А у директора сказали, что не было весь день. Почему они мне не позвонили?!
Куки откровенно паниковала, а во мне приливной волной рос самый настоящий ужас. Ну не могли же они в самом деле на такое пойти?
Не успела я рассказать Куки о Квентине, как опять затрезвонил мой сотовый.
— Это Эмбер, — сказала я и приложила к губам палец, призывая ее к молчанию. Имелись у меня кое-какие подозрения о том, что происходит, и о том, почему Эмбер звонит мне, а не собственной матери. Отвечая на звонок, я не сумела удержаться: — Привет, детеныш. Как дела в школе?
— Тетя Чарли… — начала Эмбер. Ее голос дрожал еще сильнее, чем у сестры Мэри Элизабет, и росший внутри страх я ощутила с новой силой.
— В чем дело, солнышко?
— Мы наверху канатной дороги. Что-то случилось. Забери нас, пожалуйста.
— Вы целы?
— Да. Все… все в порядке. Только Квентин в ужасе. Ни с кем не хочет говорить, кроме тебя. Он очень-очень напуган. Мы должны были вернуться в школу до конца занятий, но Квентин слетел с катушек, как только мы поднялись сюда. Я очень переживаю, не знаю, что с ним делать.