— Джемма?
— Сатаны? Того самого…
— Да.
— У меня как-то был клиент, который сменил свое имя на Сатана. Ты уверена, что это не его отец?
Я честно старалась не рассмеяться.
— Уверена. Рейес Фэрроу — великолепный, упрямый и непредсказуемый сын Сатаны. Много веков назад он сбежал из ада, чтобы быть со мной. И ждал, когда я смогу появиться на свет. Потом выбрал семью и сам родился на Земле. А чуть позже его похитили и продали человеку, который его вырастил, Эрлу Уокеру. Но он пожертвовал всем, чтобы быть со мной, Джемма, потому что знал: когда родится, он не будет помнить, кто он такой и кто я. И, как мне известно, воспоминания о прошлом стали возвращаться к нему всего лишь несколько лет назад. Медленно, как замерзшая на январском морозе патока. — Я обогнала грузовик, перевозящий коров. Большие грустные глаза смотрели на меня, когда я проезжала мимо. Бедняжки. — Ты трубку, что ли, повесила?
— Так, у меня окно во вторник, в четыре. На всякий случай впишу в расписание двухчасовой сеанс.
— Я не свихнулась, Джем. Ты же знаешь.
Вздохнув, она с неохотой согласилась:
— Знаю. Но я никогда не верила в существование Сатаны. А теперь ты говоришь, что он не только настоящий, но еще и обзавелся сыном. И этот сын преследует тебя с самого рождения.
— Ну, можно и так сказать. И последние десять лет он сидел в тюрьме за убийство человека, который его вырастил. Того самого мужика, которого мы видели той ночью.
— Святой ежик! Он его убил? Да уж, нечасто такое встретишь.
— Знаю. Дети, подвергавшиеся жестокому обращению, редко нападают на своих мучителей. Но такое случается.
— Так значит, это Рейес был тем существом, которое повсюду следовало за тобой?
— Да. Судя по тому, что я узнала, у него в детстве были приступы, смахивающие на апоплексический удар, во время которых он покидал физическое тело и становился тем существом, Злодеем, как я его называла. Огромной, больше, чем сама жизнь, сущностью. И всегда спасал мне жизнь, когда я попадала в беду.
— Так это был он? Когда тебе было… сколько? Четыре? Пять?
— Поверить не могу, что ты помнишь. Он появлялся снова и снова. Когда тот ублюдок педофил пытался поиграть со мной в больничку, Злодей пришел на помощь. И когда одноклассник пытался переехать меня на джипе, тоже пришел.
— О да, я помню. Тебя пытался убить Оуэн Вон.
— Точно. Злодей его остановил.
— Оуэн казался вполне нормальным парнем. Ты узнала, в чем было дело?
— Нет. Он меня по сей день ненавидит.
— Сволочь.
— Ага. И когда за мной в колледже следил извращенец, который вдруг решил, что узнает меня получше, если приставит к моему горлу нож, Злодей снова меня спас.
— Об этом ты мне не рассказывала, — проговорила Джемма осуждающим тоном.
— Ты тогда со мной не разговаривала.
— Я не разговаривала с тобой потому, что ты сама этого хотела.
— Знаю. Извини.
— Были еще ситуации, когда твоей жизни угрожала опасность?
— О да, тысячи. Вот хотя бы из последнего: очень недовольный муж клиентки пришел за мной с хромированным девятимиллиметровым, и снова появился Злодей. Список можно продолжать и продолжать. Но за всю свою жизнь я так и не поняла, почему так сильно его боялась. Меня даже в детстве ничего не пугало. С самого рождения я играла с мертвецами, но Злодей пугал меня до чертиков. И это подводит меня к тому, зачем я тебе позвонила.
— Это наградит меня кошмарами до конца жизни?