— Ты закончил? — спросила я, пока он не пустился в пространные разглагольствования о том, что богачи должны получать более суровые приговоры, чем бедняки, а не наоборот.
— Все должно быть соответственно: чем ты богаче, тем больше рискуешь.
— Теперь закончил?
— Наверное.
— Полегчало?
— Полегчало бы, если бы ты разделась.
— Короче говоря, этот врач, — заговорила я, пока его не понесло, — что-то сделал со своей женой, а потом подал заявление о ее исчезновении. Тела нет, поэтому мне нужно, чтобы ты за ним проследил.
— Так он ее пришил или как?
— Это ты и должен выяснить. Я надеюсь, он приведет нас прямиком к ней. Ну, типа вернется на место преступления и все такое.
Я дала Ангелу всю информацию на доктора Нейтана Йоста, в том числе описание внешности и домашний адрес.
— Понял. Но если он это сделал, почему бы не арестовать его?
— Я не арестовываю людей.
— Тогда какая от тебя польза? — поддразнил он меня.
Я выдала ему улыбку, достойную победителя, а не занявшего позорное второе место.
— Это тема затяжных и масштабных дебатов, красавчик.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Он играл с клапаном кондиционера, двигая его туда-сюда. Небольшие ямочки на подбородке и над верхней губой придавали ему вид почти взрослого мужчины. Богатому цвету карих глаз, густым ресницам и квадратным скулам позавидовал бы любой латиноамериканец с индейцами в родословной.
— Может быть, ты прав. — Я снова сосредоточилась на мотоциклисте с суицидальными наклонностями, если судить по тому, как он то нырял в транспортный поток, то выныривал из него. — Йост может никуда нас не привести. Но это все, что у меня есть на данный момент. И упускать этот шанс как-то не хочется.
— Нет, я говорил о тебе. О том, что ты едешь к нему.
Ангелу Рейес никогда не нравился. Похоже, ему не удавалось увидеть за статусом сына Сатаны что-то еще.
— Почему ты так говоришь?
Он вздохнул, как будто был вынужден повторять мне уже в тысячный раз:
— Я тебе тысячу раз говорил: Рейазиэль не тот, за кого ты его принимаешь.
От одного упоминания иномирного имени Рейеса по коже побежали мурашки.
— Солнце, я знаю, кто он. Помнишь?
Мне показалось, что перед тем, как ответить, Ангел пялился в окно не меньше километра.
— Он в бешенстве.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. — Он повернулся ко мне. Большие карие глаза сузились от серьезности. — Он зол. Настолько зол, что вполне может кокнуть всю вселенную.
Я не совсем поняла, о чем он, но решила об этом не думать.