— Если только попробуешь…
— Ты серьезно? — процедила я сквозь зубы.
— Датч, — только и ответил он угрожающим тоном.
— Ничего я не сделаю. — Даже если бы мне хватило смелости бороться с ним, нож был слишком близко, опасно близко, чтобы я сотворила что-нибудь безрассудное. Забудем на время о том, что безрассудство — мое второе имя.
— Я не хочу причинять тебе боль, Датч.
— А я не хочу, чтобы ты это делал.
— Тогда не провоцируй.
Снова послышался навязчивый стук. Я протянула руку, чтобы опустить стекло, и острие ножа вжалось глубже.
Наградив Рейеса тяжелым взглядом, я проговорила:
— Он так просто не уйдет. Придется с ним поговорить.
Он не ответил, поэтому я открыла окно. Совсем чуть-чуть. На улице все еще лило как из ведра. Внезапно Рейес коснулся пальцем моих губ, и я ошалело повернулась к нему. Одну долгую секунду его взгляд был прикован к моему рту, а затем он наклонился и поцеловал меня. До меня сразу дошло, что к чему: кто станет досаждать любовникам, которые воспользовались предоставленным погодой шансом?
Поцелуй был удивительно нежным. Влажным и теплым. Язык Рейеса скользнул по моим губам, и я приоткрыла рот, подбадривая сделать поцелуй глубже. И он сделал. Скользнул языком глубоко и требовательно, превращая нежный поцелуй в обжигающий. Какая ирония судьбы! Это был наш первый настоящий поцелуй. Первый поцелуй с настоящим Рейесом, из плоти и крови.
Ни о чем не думая, я положила ладони на его твердую горячую грудь. Сильные руки обвились вокруг моей шеи, и он прижал меня к себе. Каждое его действие было наполнено неторопливой нежностью, но все мышцы в его теле были напряжены, готовясь к атаке, если возникнет необходимость.
Однако ни в коем случае нельзя было принимать желаемое за действительное. Я испытывала невероятное блаженство в его объятиях, тонула в поцелуе, но суд признал его виновным в убийстве. К тому же он был в отчаянии. А отчаявшиеся мужчины совершают отчаянные поступки.
— Похоже, у вас все под контролем.
Вздрогнув от неожиданности, я прервала поцелуй, задрала голову и увидела пожилого мужчину в ярко-желтом дождевике. Он стоял возле Развалюхи и посмеивался над нами.
— Лично я бы предпочла перебраться на заднее сиденье.
Усевшись поудобнее, я повернулась к лицу, которое едва виднелось в приоткрытом окне. Нож тут же вжался мне в шею с той стороны, с которой его не мог заметить мужчина в дождевике, едва не тонущий под потоками дождя. Просияв улыбкой, я почувствовала, как на Рейеса накатила очередная волна боли, и дернулась, когда острие ножа проткнуло кожу до крови. Рейес тут же ослабил нажим.
— Извините нас, — сказала я человеку под дождем слегка дрожащим голосом. — Мы всего лишь решили, что раз уж бушует такая гроза…
— Понимаю, — широко ухмыльнулся он. — Вам бы отъехать подальше. Кто знает, что в такую непогоду может случиться с другими водителями.
— Спасибо. Так и сделаем.
Несколько секунд он изучал глазами Рейеса, потом снова посмотрел на меня:
— Точно все в порядке?
— Конечно, — ответила я.
Рейес сел на пассажирское сиденье — до него, видимо, дошло, что он нависает надо мной, как мог бы нависать сбежавший зек над своей заложницей. А может быть, у меня просто разыгралось воображение. Нож опустился к моим ребрам и вжался в куртку, чтобы я, видимо, не забывала, что он никуда не делся. Очень предусмотрительно.
— Все хорошо, — продолжила я. — Спасибо, что проверили. Не каждый рискнет выйти в такую грозу. — Я посмотрела на грохочущее небо.
— Ну, — мужчина в дождевике застенчиво улыбнулся, — я работаю в этом магазине. Увидел, как вы подъехали, и подумал, не случилось ли чего.
— Нет-нет, — отозвалась я, как будто вовсе не была вынуждена сидеть рядом со сбежавшим из тюрьмы убийцей, который к тому же является сыном самого злого существа во всей вселенной.
— Рад слышать. Если что-нибудь понадобится, заходите.
— Договорились. Огромное вам спасибо.