— У меня есть несколько имен. Я их проверю, пока ты будешь копаться в финансах доброго доктора.
— А-а, ну ладно. А разве он не миллиардер?
Я улыбнулась:
— Это я и хочу выяснить.
Замазав синяк под глазом таким количеством тонального крема, что мной бы гордилась покойная Тэмми Фэй Беккер[21], я поплелась через парковку, чувствуя, что ноги становятся тяжелее с каждым шагом. Похоже, недостаток сна начинал вызывать серьезные последствия, если судить по тому, что за мной попятам следовала маленькая девочка с ножом.
— Разве вчера ты не была украшением на капоте? — спросила я.
Она даже не взглянула на меня. Грубиянка. Темно-серое платьице и черные кожаные лакированные туфельки вполне могли сойти за русскую школьную форму. А еще у нее были черные волосы до плеч. Из аксессуаров — только нож, который, если честно, совершенно не подходил к наряду. Видимо, подбирать аксессуары — не ее конек.
Я подошла к припаркованному через улицу «хвосту» и постучала в окно. Парень в машине подпрыгнул от неожиданности.
— Я собираюсь поработать! — заорала я через стекло, пока он, щурясь, смотрел на меня. — Не проворонь!
Он потер глаза и махнул мне. Я узнала одного из людей Гаррета Своупса. «Гаррета Своупса!» — мысленно повторила я и фыркнула. Чертов предатель. Дядя Боб говорит «Следи за Чарли», и он следит. Берет и следит! Как будто наша дружба ничего для него не значит. Разумеется, она ничего для него не значит, но все равно. Придурок.
— Вы Чарли Дэвидсон?
Я повернулась и увидела женщину в поношенном коричневом пальто и копеечных мокасинах. Практично, но едва ли привлекательно.
— Смотря кто спрашивает.
Она подошла ко мне, озираясь по сторонам. Длинные черные волосы неплохо было бы хорошенько расчесать. Половину лица скрывали огромные темные очки. Я узнала ее — это была женщина из «бьюика», который я заметила вчера утром. Те же волосы. Те же очки. Та же грусть, бурлящая внутри. Но ее аура была теплой и сияла мягким светом, словно свеча, которая стесняется сиять слишком ярко.
— Мисс Дэвидсон, — она протянула мне руку, — меня зовут Моника Дин. Я сестра Терезы Йост.
— Мисс Дин, — я ответила рукопожатием. Все чувства, которые могла испытывать женщина, чья сестра пропала без вести, были как на ладони. Она была напугана, убита горем и умирала от беспокойства. — Я вас искала.
— Прошу прощения. — Она нервно сдвинула очки на макушку. — Брат велел мне не разговаривать с вами.
— Да уж. Кажется, мой вчерашний визит его не порадовал. Вы можете войти? — я указала на заднюю часть папиного бара. Ветер умудрился пробиться сквозь куртку и вгрызся в меня, как престарелая чихуахуа.
— Конечно, — ответила мисс Дин, плотнее стягивая воротник пальто. — И мой брат не знает, что и думать о вашем визите. Вы произвели на него впечатление.
— Правда? — Я двинулась к бару. — Мне показалось, он бы с радостью засунул меня в бетономешалку и заставил непрерывно повторять «Раду». — Так-то, профессиональный рестлер! — Очень сожалею по поводу вашей сестры, — добавила я, возвращаясь мыслями к делу.
А теперь серьезно: я могла бы стать рестлером. Придется, наверное, обзавестись загаром. И мышцами с выпирающими венами.
— Спасибо.
Медицинская страховка тоже лишней будет.
Как только мы вошли в заведение, я включила свет. Хотя освещение в кухне ясно давало понять: Сэмми уже на месте и готовится к обеденному столпотворению. Папин бар — помесь ирландского паба и викторианского борделя. В главном зале потолок, как в соборе, все отделано темным деревом, а по периметру, словно древний карниз, вьется выкованная больше века назад композиция. Она и привлекает внимание к западной стене, где возвышается величественный кованый лифт. Такой можно увидеть только в кино или очень старых гостиницах. Все детали, шестеренки и механизмы открыты для глаз любопытной публики. И на второй этаж он поднимается целую вечность. Стены зала увешаны картинами в рамах, медалями и памятными открытками с разных полицейских сборищ. Справа от нас располагалась оригинальная барная стойка красного дерева.
— Кофе хотите? — спросила я, жестом предлагая Монике сесть в одной из угловых кабинок. Сестра Терезы Йост выглядела полуголодной, ее руки тряслись от горя и изможденности. Я подумала, что если мы здесь обоснуемся, то Сэмми быстренько нам что-нибудь сварганит. — Я как раз собиралась позавтракать, так что буду рада, если вы присоединитесь.