— А я б тебя зашантажировала. — Взявшись за руки, мы двинулись к монастырю. Мне и правда очень-очень надо было сбегать по маленькому. — Носил бы каждый день, еще и спасибо бы говорил.
— Черта с два, чокнутая.
Пробравшись через кусты, мы вернулись на праздник. В голове толпились тысячи мыслей, но присутствие Ангела помогало отвлечься от неизбежного. Нелегко будет объяснить внезапное появление биологических родителей Рейеса. Скорее всего адские псы — просто цветочки по сравнению с жизнью без него. А именно на это я себя и обрекла, когда решила пойти против его воли.
Ангел сказал, что ему надо проверить, как там поживает тамале, поцеловал меня на прощание и попытался засунуть язык мне в рот. Я от души треснула его по заднице, но, к сожалению, ему это, кажется, понравилось. Обойдя монастырь, я подошла к главной двери и заметила, что машин почти не осталось. Зато призраков стало больше, чем когда я уходила. Все они смотрели прямо перед собой и определенно чего-то ждали, усугубляя и так владевшее мной напряжение.
Как бы то ни было, мне придется выложить Рейесу все как на духу. Придется расхлебывать кашу, которую сама же и заварила. Кстати, никогда толком не понимала значение этого выражения. Почему-то казалось, что оно любую трудность превращает в преодолимую. В конце концов, речь ведь о каше. Какие тут могут быть проблемы? По-моему, надо было придумать словосочетание поточнее. Например, расхлебывать застывший бетон. Ну вот, уже лучше.
Я взялась за ручку, но открыть дверь так и не успела. Ее за меня открыла Дениз.
— Где ты была?! — едва ли не истерически заорала она. — Мы все из-за тебя испереживались!
У нее за спиной появилась Джемма и изобразила какой-то бешеный жест. Учитывая, что она, вообще-то, психиатр, выглядело это не очень профессионально.
— Ты не имеешь права вот так запросто уходить в лес, никому ничего не сказав.
— Ну ма-а-ам, — захныкала я, как школьница, — все классные дети так делают. К тому же я явно не девственница, а значит, выжила бы в лесу, даже если бы наткнулась на маньяка.
Поцокав языком, Дениз затащила меня внутрь.
— Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь.
Клянусь, наяву сбывался мой самый страшный кошмар. Папа погиб, а мачехе спустя двадцать семь лет приспичило обратить на меня внимание. И тут я окаменела. Меня осенило. Все встало на свои места. Мы не на священной земле. Рейес солгал. Мы в аду!
— Тебе надо отдохнуть наверху, пока мы прибираем, — пришла на помощь сестра.
Наградив Джемму довольной широкой улыбкой, я демонстративно потянулась.
— Тоже верно. Я ужасно устала. Да и Пип сегодня вела себя очень активно. Измотала меня до потери сознания.
Джемма подозрительно сощурилась, а я рассмеялась и побежала наверх, надеясь, что в туалете не занято. Мне повезло. Слава богу за маленькие радости. Я уже мыла руки, как вдруг заметила позади какое-то движение. Резко развернулась и увидела папу. Моего чудесного, прекрасного папу! После переезда в монастырь я изредка его замечала то тут, то там, но он никогда не задерживался надолго и никогда со мной не разговаривал. Мало того, каждый раз нервно оглядывался, словно боялся, что за ним следят.
— Папа! — Я бросилась к нему. Даже эти несколько секунд были нашей самой долгой встречей после его гибели, а вопросов у меня накопилась целая куча. — Пап, ты как? Что происходит? — Впервые я коснулась ладонью холодной щеки, и из груди вырвались рыдания. — Почему ты со мной не разговариваешь?
— Шарлотта, — тихо проговорил он, глядя на меня с таким изумлением, будто впервые видел. — Девочка моя! Я понятия не имел, кто ты такая, как много значишь…
— Чего? Пап…
— Я так тобой горжусь!
Пока я к нему прикасалась, он не мог исчезнуть.
— Останься и поговори со мной, пожалуйста. У меня так много вопросов!
— У тебя? — тихо рассмеялся папа.
А потом его что-то отвлекло. Он глянул на дверь ванной, оторвавшись от моей ладони, и испарился. Я посмотрела на поднятую руку, пытаясь впитать кожей из воздуха холод, оставленный папой, и понять, почему он так внезапно исчез.
Послышался стук в дверь, а за ним и глубокий бархатный голос: