— Можешь пытать меня, сколько влезет. Толку не будет. Я ничего не могу тебе рассказать. Но знай: все, что он делает, — это только ради тебя и твоего ребенка.
Я его тут же отпустила.
— Ради Пип?
— Да, — ответил Ангел, потирая руку.
— Ну хоть намекни, Ангел. Если ей угрожает опасность…
— Если? — скептически переспросил он. — Ты на улицу выходила? Ясное дело, ей угрожает опасность. Вам обеим. Понять не могу, как это до сих пор до тебя не дошло.
— Дошло. Очень даже дошло. Но…
— Я ни слова не скажу. Задавай свои вопросы Рейазиэлю.
Ангел исчез, лишив меня возможности еще хоть чуть-чуть поспорить. Проклятье! Ненавижу, когда меня, так сказать, не посвящают в узкий круг. Я обожаю круги. Почему люди никак этого не поймут?
Из столовой дефис кабинета послышался громкий стук. Маленькую комнатку за столовой мы превратили в офис, а саму столовую — в общий рабочий кабинет. Рейес, Ош и Гаррет проводили там много времен, изучая найденные Своупсом тексты и пытаясь выяснить, как прикончить Дюжину. Ош твердил, что псов нельзя убить, зато можно отправить обратно в ад. Поэтому теперь все трое искали еще и способ вернуть песиков на родину. Решение, конечно, временное, но мы были готовы на все.
Я побежала туда и наткнулась на очень расстроенного Гаррета Своупса и бедный, ни в чем не повинный стул, на котором Гаррет выместил свою злость. Вместе со стулом на пол полетела и стопка бумаг, над которой Своупс корпел больше недели. Наблюдать за злым Гарретом было забавно, так что я не вмешивалась. Но он меня заметил и, смутившись, повернулся ко мне спиной.
— Чем занимаешься? — спросила я.
На нем все еще была симпатичная рубашка, которую он надел под пиджак.
— Я думала, ты уехал ловить с Хавьером беглеца.
— Я и уехал, но оказалось, его поймали еще утром.
— Ну, это хорошо. — Я кивнула на стопку документов: — Есть подвижки?
— Ни единой, — покачал головой Гаррет. — Тут ни черта нет о том, как уничтожить Дюжину.
Для перевода пророчеств он нанял доктора филологических наук. Над всеми текстами доктор фон Гольштейн поработать не успел, но перевел немало. И информация в переведенных отрывках оказалась удивительной. Некий парень по имени Клеозарий накатал уйму пророчеств, большинство из которых касалось меня, то бишь дочери света, и Пип, которую он называл просто дочерью. В одном или двух кусочках Клео писал, что она станет сплавом света и тьмы, то бишь меня и Рейеса соответственно, и напророчил, что Пип (хотя так он ее, конечно, не называл) свергнет Люцифера. Уничтожит раз и навсегда. Большинство из того, что написал Клеозарий, шло вразрез с «Откровением» и содержащимися в нем предсказаниями, но кое-что все-таки совпадало. Например, упоминание о четырех всадниках. Правда, Клео называл их просто вестниками великих страданий.
А еще он предсказал появление Дюжины и писал то, что мы слышали отовсюду: одну Дюжину пошлют, а вторую призовут. Вопрос: кто пошлет и кто призовет? Понятное дело, Люцифер послал свою Дюжину, то бишь адских псов, которые денно и нощно сторожили границы нашей священной земли. Но кто тогда призвал вторую Дюжину? Какую роль они сыграют во всей это неразберихе? И как, бога ради, их убить?
— Мне очень жаль, Чарльз, — добавил Гаррет, как раз когда в кабинет-столовую вошли Рейес и Ош, — но в текстах нет ни намека на то, как их убить. По крайней мере в тех отрывках, которые перевел доктор Фон. А материалов еще немеряно. Чтобы перевести их все, ему потребовались бы годы.
— Ничего страшного. Чуть позже звякну сестре Мэри Элизабет. Может быть, она что-то узнала.
Сестра Мэри Элизабет время от времени подслушивает ангельские разговорчики. В буквальном смысле. Общаться с ангелами напрямую она не может, но иногда подкидывает очень любопытную информацию.
Я уселась на стул и просмотрела несколько страниц. Рейес сел рядом, а Ош стоя дожевывал бутерброд с жаренным на гриле мясом. Запах стоял умопомрачительный, и мой рот мигом наполнился слюной.
— Еда готова, — пристально глядя на меня, сказал Рейес.
Кожу опаляло фирменным жаром. На Рейесе все еще была белая рубашка, свежая стрижка по-прежнему выглядела идеально, но на скулах уже темнела щетина. А сам Рейес выглядел уставшим. Глаза казались сонными. Все это, конечно, обалденно сексуально, вот только Рейес не бывает сонным. У него неиссякаемая энергия. По крайней мере я так всегда думала.