Мне все еще не давал покоя вопрос, какие общие дела у него могут быть с Ангелом. Рейес направо и налево вербовал себе призраков-шпионов. Возможно, что-то подобное ему нужно было и от Ангела. Но зачем шпионить за мной? Я точно никуда не денусь. Мы все здесь взаперти. Может быть, именно поэтому воздух практически трещал от напряжения, а Рейес излучал обжигающий, как никогда, жар. Он не привык чувствовать себя бесполезным и теперь был похож на загнанного в угол волка, готового наброситься на все, что движется. Сегодня Рейес выглядел и вел себя прекрасно, но его энергия как будто сгустилась, словно дай ему малюсенький повод — и он просто-напросто взорвется.
— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил он, и мое сердце пустилось вскачь.
Неужели он узнал Лоэрах? Или о том, как я пыталась расспросить Ангела? Или о том, что меня толкнули? Я сомневалась, что Рейес видел меня во всех трех случаях. И уж точно не собиралась давать ему повод слететь с катушек, тем более у всех на глазах. О Лоэрах я расскажу ему позже, и он сможет решить, что дальше делать. Кроме того, он мне лгал. В некотором роде. Не рассказывал, что они задумали с Ангелом. О том, где находится граница, он тоже соврал. Хотя это могло быть делом рук Оша. Но если так, то как Рейес мог зайти за отмеченную Ошем границу? Или Ош тоже замешан в том, что происходит? И что именно, блин, происходит?
— Да нет, — широко улыбнулась я. — Хотела, кстати, узнать, все ли путем с вертолетом.
Несколько месяцев назад мы придумали план. Как только родится Пип, мы сядем в арендованный Рейесом вертолет и улетим на остров, где когда-то располагался лепрозорий. Весь остров был освящен, а значит, там не будет адских псов. Мы понятия не имели, повезет ли нам, но лучшего плана у нас не было. А планов за все это время мы насоставляли громадье.
— Все в порядке. Уже давно обо всем договорились.
— Супер.
Рейес продолжал сверлить меня взглядом, поэтому я уставилась на бумажки и заметила несколько страниц, исписанных почерком Гаррета.
— А это что такое?
— Ничего, — отозвался тот. — Пробовал свои силы в переводе.
Я была впечатлена, а Рейес… ну, кажется, он отнесся к словам Своупса скептически. Как будто ничего другого от него и не ожидал. А может быть, он все еще пытался понять, лгу я или нет.
— Тут есть что-то обо мне или о Пип? — спросила я и начала читать.
— Кажется, есть немного о тебе. Да откуда мне, на хрен, знать? — Подойдя к столу, Гаррет взял блокнот. — Насколько я понимаю, речь идет о начале и конце чего-то. Вот только не знаю чего.
— Надеюсь, все-таки не мира. Можешь прочитать текст вслух? — попросила я, потому что внезапно в голову пришла идея.
— Разве что чуть-чуть. Я не знаю, как читаются все гласные, так что…
— А ты попробуй, — не унималась я, горя желанием проверить теорию.
Гаррет взял одну из страниц. Все оригинальные тексты мы скопировали. Их возраст исчислялся тысячами лет, поэтому теперь они хранились в безопасном месте, а Своупс работал с копиями.
Громко вздохнув, чтобы все поняли, как ему не хочется этого делать, Гаррет, запинаясь, прочел несколько строчек. Потом замолчал и уставился на меня. Я сидела, чувствуя, как работают в голове шестеренки, и пыталась разобраться с произношением Своупса, а потом сказала:
— Еще раз.
Читать на всех языках, когда-либо существовавших на земле, я не умею, зато говорю на каждом из них. На живых и мертвых, устных и жестовых.
Гаррет начал заново.
— Король! — воскликнула я, уставившись на него снизу вверх. — Там говорится о короле.
— Нет, — возразил Рейес, сев ровнее, — о королеве. Если обратить внимание на первое слово в предложении, станет ясно, что речь об объекте женского рода. Просто Своупс неправильно произносит слово. — Он глянул на Гаррета. — Читай.
Гаррет поднял перевернутый стул, уселся за стол и прочитал ту же строчку.
— Уже лучше, — похвалила я. — На этот раз я поняла. Значит, некая королева, она же первая…
— Станет последней, — закончил Рейес и заглянул мне в глаза. — Здесь говорится о тебе. Только вместо слова «бог» используется слово «королева».
— Логично, — подал голос Ош, тоже садясь за стол. — Пророку нужно было осторожно выбирать слова, иначе его сочли бы еретиком.