— Надо принять душ, пока не хлынет обеденная толпа. Если хочешь позавтракать, скоро придет Сэмми.
Сэмми — папин повар — так готовит яйца по-деревенски (в меню — хуэвос ранчерос), что убить за них можно.
— Я могу перекусить и попозже.
Папа определенно спешил отсюда уйти. Или, может быть, оказаться подальше от меня. Он проскользнул мимо меня, даже не взглянув. Отчаяние обволакивало его, как густой смолистый пар.
— Вернусь через пару часов, — сказал он напоследок с таким же весельем, с каким пациент психушки готовится наложить на себя руки.
— Ладненько, — отозвалась я так же «весело».
Папа пах лимонно-медовым сиропом от кашля. Этим запахом пропитался весь кабинет. Когда папа ушел, я шагнула внутрь и глянула на снимок, который он рассматривал. Это была моя фотография, сделанная, когда мне было лет шесть. На фотке у меня кудрявая челка, нет обоих передних зубов, и все равно я как-то ем арбуз. С пальцев и подбородка стекает сок. Но мое внимание (и, очевидно, папино) привлекла темная тень прямо за моим плечом. Отпечаток пальца на стекле свидетельствовал о том, что именно это пятно он и изучал до моего появления.
Я перевела взгляд на книжную полку, прибитую к стене под папиным коллажем смешных моментов из семейной жизни. На полке стояло несколько моих фотографий. На заднем плане каждой из них виднелась тень. И на стеклах над каждым таким пятном были заметны отпечатки пальцев. Что пытался сделать папа? И что это за тень? Я лично понятия не имею. Может, это побочный продукт того, что я ангел смерти? Или, может быть, это Рейес? Если присмотреться, то, кажется, можно разглядеть его темный плащ. Мысль меня заинтриговала. Пока я росла, он показывался всего несколько раз. А вдруг он был рядом чаще, чем мне казалось? Присматривал за мной? Защищал?
Когда я пришла в офис, меня, ясное дело, уже заждались двое мужчин в темно-синих костюмах с иголочки. Они встали и по очереди протянули мне руки.
— Мисс Дэвидсон, — поздоровался первый и показал мне удостоверение, после чего засунул его во внутренний карман пиджака.
Прямо как по телику. Обалденно круто. Срочно надо обзавестись пиджаком с внутренним карманом, если я хочу, чтобы меня хоть когда-нибудь стали принимать всерьез. Свое ламинированное удостоверение частного детектива я обычно ношу в заднем кармане джинсов, поэтому оно давным-давно мятое, пошло трещинами и вообще все сплошь искалеченное.
Второй агент проделал ту же процедуру — одной рукой пожал мне руку, одновременно второй демонстрируя удостоверение. Надо же, как спелись эти двое. И похожи, как братья. Один, правда, явно старше другого, но у обоих волнистые светлые волосы и ясные голубые глаза, которые в любой другой ситуации не показались бы мне такими жуткими, как сейчас.
— Я агент Фостер, — сказал первый, — а это специальный агент Пауэрс. Мы расследуем исчезновение Мими Джейкобс.
Как только он упомянул Мими, Куки опрокинула подставку для карандашей. И все бы ничего, не попытайся она подхватить подставку, сбив в процессе лампу со стола. Пока карандаши и остальные канцтовары катались по столу, лампа с треском ударилась о переднюю стенку стола, когда Куки остановила ее полет на полпути от пола, дернув за шнур. Отреагировав на звук, она потянула сильнее, лампа подпрыгнула и вписалась в заднюю часть монитора, по пути сбив керамическую собачку, которую Эмбер подарила Куки на Рождество.
Никто ничего и не заметил, правда?
После пятиминутного трейлера к фильму «Молодые и склонные к несчастным случаям» (все, теперь я месяцами буду смеяться до слез, вспоминая об этом), я повернулась к гостям.
— Пройдемте ко мне в кабинет?
— Разумеется, — ответил агент Фостер, глядя на Куки так, будто ей давно пора в заведение с мягкими стенами.
Показывая дорогу, я исподтишка бросила на нее свой лучший взгляд из категории скептических. Она опустила глаза. К счастью, керамическая псина упала в мусорную корзину на стопку бумаг и не разбилась. Куки вытащила фигурку, тщательно стараясь никуда больше не смотреть.
Гости устроились напротив моего стола.
— Мне очень жаль, но не думаю, что когда-либо слышала имя Мими Джейкобс, — сказала я, наливая себе кофе.