Ангел погиб, когда его приятель решил проучить долбаных puta vatos[5], вторгшихся на его территорию. Ангел разбил машину (то есть сделал то, что так нравится сегодня детям) и попытался остановить сердитого приятеля, за что и заплатил слишком высокую цену. К бесконечному моему огорчению.
— Ты и кошку не изгонишь, не говоря уже о крутом до кончиков волос чикано[6] с порохом в крови. А в заранее бесполезную затею ты в жизни не ввяжешься.
Усмехнувшись собственной шутке, он взял мою протянутую руку и поставил меня на ноги. Я опять уселась на корточки, не желая выдавать свою наилучшую тактическую позицию для засады.
— Никакой крови у тебя нет, — услужливо напомнила я.
— Еще как есть, — возразил он, оглядывая себя.
На нем была грязная белая футболка, низко на бедрах висели джинсы, на ногах — стоптанные кроссовки. Плюс широкий кожаный напульсник. Чернильно-черные волосы коротко подстрижены, но лицо по-прежнему хранило что-то детское, а улыбался он так открыто, что сердце таяло.
— Просто сейчас она немного прозрачная, — добавил он.
Без особого успеха я поскребла руками по стенке мусорного контейнера. Интересно, сколько микробов обрели в моем лице новую среду размножения?
— Ты торчишь тут по какой-то причине? — спросила я, яростно вытирая руки о штаны.
Впрочем, вряд ли удастся стереть с себя жирную гадость без воды и растворителя для химчисток.
— Слыхал, у нас дело.
Со старших классов Ангел был моим постоянным спутником, поэтому, когда три года назад я открыла свое агентство, сразу согласился стать у меня главным детективом. Рассчитывать в расследовании на бестелесное существо — все равно что списывать на вступительных экзаменах в колледж. Щекочет нервы, зато эффект есть всегда, что ни говори. Вместе мы распутали прорву дел.
Конечно, маслянистые пятна для него не проблема, поэтому он преспокойно сидел напротив меня, прислонившись спиной к мусорному баку. Его глаза проследили за моей рукой, когда я попыталась соскрести с левой ягодицы комки грязи и стереть жирное пятно.
— Помочь? — поинтересовался он, кивком указав на мою задницу.
Тринадцатилетние, как никто другой, подвержены гормональным бурям. Даже мертвые.
— Обойдусь. И у нас не одно дело, а сразу два.
Мими представлялась приоритетом профессиональным, Рейес — личным. Ни одним из них пренебречь было нельзя, поэтому я задумалась, какое из дел взвалить на Ангела. И выбрала Рейеса. Просто-напросто потому, что никаких других источников в этой области у меня нет. Хотя Ангелу вряд ли это понравится.
— Что ты знаешь о Рейесе? — спросила я, очень надеясь, что он не испарится сию же секунду. Или не достанет откуда-нибудь девятимиллиметровый, чтобы пристрелить меня к чертовой матери.
Несколько мгновений он ерзал и пялился на меня, потом уперся локтями в колени и устремил взгляд вдаль. То есть в склад. Прошло еще несколько долгих секунд, и только потом он сказал:
— Рейазиэль не наше дело.
От одного только упоминания иномирного имени Рейеса воздух со свистом влетел мне в легкие. Откуда он знает? Или лучше спросить, как давно?
— Ангел, ты знаешь, кто такой Рейес?
Он пожал плечами:
— Я знаю, кем он не является. — Потом наградил меня тяжелым взглядом. — Он — не наше дело.
Вздохнув, я уселась на тротуар (плевать, грязный он или нет) и прислонилась к баку рядом с Ангелом. Мне было нужно, чтобы в этом деле он был на моей стороне. Я нуждалась в его помощи и особых умениях. Положив грязную ладонь ему на плечо, я произнесла:
— Если я его не найду, он умрет.
Ангел с сомнением усмехнулся и в этот миг показался мне старше тех тринадцати лет, которые успел накопить до гибели.
— Если бы все было так просто.
— Ангел, — с упреком сказала я, — ты же не всерьез.
Он смерил меня таким гневным, таким недоверчивым взглядом, что я с трудом подавила желание отодвинуться.