— Честно говоря, мисс Дэвидсон, как бы ужасно это ни звучало, мы вздохнули с облегчением, когда она уехала. В Альбукерке она полностью изменилась. Оценки улучшились, она начала принимать участие во внеклассных мероприятиях. Снова стала самой собой.
Пока Маршалы говорили, Куки неустанно записывала. Слава богу. У меня почерк хуже некуда.
— Судя по тому, что вы рассказали, — заключила я, — проблемы Мими в Руисе сводились не только к ссоре с подругой. Похоже, ее запугивали. Может, угрожали. Или даже хуже, — нехотя добавила я. В голову пришло, что высока вероятность изнасилования. — Неужели она ничего не рассказывала? Хоть что-нибудь?
— Ничего, — пробормотала Ванда, встревоженная моими выводами. — Мы пытались поговорить с ней о том, что ее беспокоит, но она отмалчивалась. Каждую нашу попытку принимала в штыки. Так на нее не похоже…
То же самое говорил Уоррен, описывая поведение Мими перед исчезновением. Так на нее не похоже.
— Нам нужно было быть настойчивее. — В голосе Гарольда звенело чувство вины. — Мы думали, что все дело в Джанель. Вы же знаете, как это бывает в старших классах.
О да, прекрасно знаю.
Глава 9
Надпись на футболке
Два часа спустя мы с Куки сидели в приемной — то бишь в ее кабинете, — поражаясь тому, что удалось выяснить из списков учеников и нарыть в интернете. За последний месяц шесть бывших учеников школы в Руисе умерли или пропали без вести. Убийство, автокатастрофа, два неоспоримых суицида, случайная смерть (утопление) и пропавшая без вести Мими.
— Итак, — произнесла Куки, изучая свой список, — все эти люди не только закончили школу в Руисе, но и были в одном классе или на год-два младше.
— Мы можем упускать кого-то еще. У нас ведь только девичьи фамилии женщин.
— Я проверю, — тут же вызвалась она.
— Учитывая, что в старших классах тогда училось около ста человек, шансы, что мы отыщем и другие смерти или исчезновения, слишком велики. Должна быть еще какая-то связь между этими людьми. Сомневаюсь, что наш парень вдруг надумал порешить всех, с кем когда-то учился. Будь он серийным убийцей, у нас был бы хоть какой-то почерк — одинаковые смерти, например, или найденные в одной и той же местности тела. А тот, кто за всем этим стоит, очень старается представить все как несчастные случаи или самоубийства.
— Может быть, то, что Уоррен угрожал Томми Запате, дало этому парню возможность убить двух зайцев одним выстрелом, — сказала Куки. — Томми и Мими, я имею в виду, а все подозрения свалить на Уоррена.
— А поскольку другие смерти признали случайными, то кому-то сходит с рук не одно убийство.
— Знаешь, — Куки снова сверилась со списком, — здесь нет имени Мими. Наверное, этот список составляли, когда она уже уехала из Руиса.
— Ладно, давай так, — размышляла я вслух. — Ты покопаешься в отчетах полиции Руиса со времени переезда Мими, посмотришь, не всплывет ли что-нибудь. Проверь и те, что сделаны за месяц или два до ее отъезда. Сомневаюсь, конечно, но мало ли, вдруг что-то попало на радар шерифа.
— Будет сделано. А еще проверю фамилии в замужестве некоторых из этих женщин. На всякий случай.
— И пока будешь этим занята, — добавила я, наваливая Куки работой по самую макушку, — узнай, можно ли раздобыть более ранние списки учеников.
— Ага, я уже об этом подумала. Постой-ка, а ты чем займешься?
У Рейеса была сестра. Не родная, а в том жестоком смысле, в каком похищенные у разных родителей дети становятся братьями и сестрами, попадая в руки одного и того же чудовища. Ким было два года, когда ее на порог Эрла Уокера подбросила наркоманка, которая буквально через пару дней умерла от осложнений, вызванных ВИЧ-инфекцией. У меня теплилась надежда, что мать Ким никогда бы не оставила ее с Эрлом Уокером, если бы знала, что он за монстр, пусть даже и подозревала его в отцовстве. Уокер не подвергал Ким сексуальному насилию, но, как я и опасалась, творил дела почище, используя ее, чтобы контролировать Рейеса. Морил Ким голодом, чтобы получить от него то, чего хотел. А то, чего Уокер хотел от Рейеса, — это все виды чистейшего зла.