Беседа оказалась затягивающей настолько, что я опомнилась только когда небо стало тускнеть, уступая вечерним сумеркам.
— Чай торопишься куда? — Хозяйка понятливо склонила голову, увидев, как я посматриваю на входную дверь.
Я вздохнула.
— Да вроде бы уже и некуда. Я вообще-то работу сегодня планировала искать, да вот, засиделась что-то…
— У-у… конкуренткой значит хочешь мне стать?
— Да нет, что вы, куда уж мне мешать такому организованному делу. — Я рукой обвела лавку, где все стены были заставлены шкафами со снадобьями.
— Да ладно, я ж не в серьез. — Улыбнулась Любава. — Правильно, девочка. По деревням скакать — оно-то можно. Но разве ж это жизнь. Вовремя остепениться надо, мужа найти, деток завести, тогда, глядишь и на старости лет утешенье себе заработаешь. — Кивок в сторону коморы, где, судя по звяканью посуды, что-то готовила внучка.
Хозяйка, видимо, по-своему поняла мое намеренье остановиться городе, но я не стала ее переубеждать.
— Раскусили вы меня, да только где ж его найти, этого мужа. Всюду если не пьяницы — так руки распускают, или сбережения за игрой в карты за одну ночь просаживают. Сколько я таких повидала… Если и выбирать себе спутника — так только из благородных.
— Хех, значит, считаешь, что там у них тишь да гладь. Ручки станут при встрече целовать, да завтраки в постель носить? — Как любая женщина, Любава была не прочь порассуждать о вероломстве мужчин, чем я и собралась воспользоваться.
— Если сами не станут — так лакея пришлют. По крайней мере буду себя человеком чувствовать, а не механизмом по приготовлению еды и стиранию белья…
Любава зашлась чистым, искренним смехом.
— Эх… давно меня так не веселили, девочка. Да что ты знаешь, о благородной жизни? Поверь, старой, повидавшей виды женщине. Там что ни шаг — под ноги смотреть надо, чтобы в волчью яму не угодить. Что ни ложка — так в яде ополоснутая. Чем во всех этих интригах разбираться — лучше уж действительно тихо каши варить, да воду из колодца носить.
Самое интересное, что я была с ней полностью согласна, но продолжала гнуть мнение недалекой сельской девушки.
— А вы-то откуда знаете?
— Так вот хоть взять нашего барона. Вечно там что-то неладное. Меня раньше часто звали вылечить кого. Да только гадюшник там натуральный. Отказалась я к ним в замок захаживать. Теперь только дам придворных всякими кремами снабжаю, так они мне такого друг на друга понарассказывают — волосы дыбом встают.
— Значит постоянного лекаря в замке нет?
— Да откуда ж я знаю. Мож и наняли кого…
— Любавочка, милая, — я поняла, что вот он — шанс проникнуть в замок, причем не на птичьих правах прислуги, — может вы порекомендуете меня? Пожалуйста, это же такой шанс.
— Ну глянь, ей про пироги, а она про сапоги! Нечего делать там тебе, девонька. Ищи мужика попроще — оно поспокойнее будет.
— Любава, мне бы хоть попытаться. А если не получится — так всегда уйти можно.
— Э-эх… бедовая ты. Сама же жалеть будешь… — Хозяйка все еще сомневаясь начала раскладывать по полочкам баночки и бутылечки, которые мы в запале обсуждения принялись было сравнивать на запах и цвет. — Ну ладно, встретимся завтра у ворот часам к десяти. Я как раз собиралась занести хозяину кой-чегою Только не опаздывай. Барон, насколько я помню, как раз в это время завтракать заканчивает, как раз освободится.
— Спасибо огромное! — Я изобразила бурную радость. — Даже не знаю, чем вас отблагодарить.
— Когда одумаешься — лучшая благодарность мне будет.
Попрощавшись со старой травницей, я двинулась по уже знакомому маршруту в постоялый двор. Похоже, в замок я все-таки проникну, да только что дальше? Не прижимать же мне каждого мордвара к стенке с ножом у горла, выспрашивая информацию… План требовал тщательного обдумывания.
На первом этаже корчмы было битком набито народу. В дальнем углу что-то печально тренькал немолодой уже мужчина с балалайкой. Ему нестройным хором подпевала компания за длинным столом, ежеминутно стукаясь кружками с пенистым пивом. Туда-сюда бегали подавальщицы с разносами.
— Ерви, Е-ерви!
Рик с Горяном, оказывается сидели в самом углу возле черного входа. Я плюхнулась рядом и схватила горсть сухариков, вспомнив, что после полудня ничего не ела.