«Если бы так можно было — вышвырнул бы я эти банки к Старычу на рога» — устало подумал Нортмер, наследный принц Эритара. Его Высочество страдал от нещадной аллергии и вот уже пятый год с конца мая по июль жил исключительно на лекарских настойках, которые помогали заглушить чихание и эту нестерпимую резь в глазах.
Виной всему была последняя жена короля, четвертая по счету. «Старик, видать, умом тронулся, раз решил в ее честь засадить всю столицу этими мерзкими цветами. Почему не ромашки, почему не менее красивые лилии? Если бабу вдруг назвали Розой — это еще не повод превращать мою жизнь в ад».
При знакомстве с Елисарой, своей будущей женой, Нортмер первым делом спросил, какие цветы она любит. «Фиалки» — смеясь, ответила собеседница, очевидно приняв вопрос за милую попытку заигрывания, хотя на самом деле дело обстояло куда серьезней. Елисара… Прекрасная принцесса королевства Дирикар, как говорят все послы, а на самом деле — обычная простушка. Да, симпатичная, да, может сказать пару нетривиальных фраз в разговоре, но на этом все. Да любую графскую дочку наряди в дорогие шелка, надень ей на голову тиару и ничем не хуже будет. Не испытывал Нортмер к ней тех нежных чувств, которые должны толкать на любые подвиги ради любимой. Но старый король был непреклонен: женись и все.
Идея объединить два королевства зрела в голове Ротона Пятого еще с юношеского возраста, когда няня на ночь рассказывала ему сказки о великом Ротоне Первом, том самом короле, при правлении которого был изобретен Клинок Рассвета — легендарный артефакт, давший возможность навсегда изгнать мордвар с родных земель. И вот сейчас, когда отношения между двумя державами как никогда прочны, настал тот час. И плевать на то, что разница в возрасте жениха и невесты больше полтора десятка лет — Елисаре было за тридцать, когда Нортмеру весной исполнилось пятнадцать, плевать на явное отсутствие влечения между парнем и женщиной. Ротон Пятый хотел оставить после себя такое же наследие, как Ротон Первый. Елисара была единственной наследницей королевства Дирикар, а Нортмер — наследник Эртара. Соответственно их сын унаследует оба государства, а все благодаря Ротону. Теперь уже о нем будут слагать легенды.
Слагать-то, может, будут и о Ротоне, а отдуваться приходилось Нортмеру. Принц в который раз глотнул терпкий отвар и дышать на некоторое время стало легче. Свадьба была назначена через неделю. Через семь дней два королевства окунутся в веселье, пьянство и чревоугодие. На всех главных улицах в крупных городах бесплатно накроют столы для подданных. Бракосочетание обещало быть легендарным, тут уж сомневаться не приходилось.
— Ваше Высочество, — в комнату вошел личный секретарь Нортмера, — там гномы пришли, ваш батюшка совет созывает.
— Без меня могут обойтись? — Выходить сейчас из более-менее прохладного помещения казалось пыткой.
— Никак нет. Ваша подпись требуется.
Ушлый король и здесь не упустил своей выгоды, решив договориться с низкоросликами заранее. Нортмеру совсем не нравилось это предприятие, но официальной силы его голос пока что не имел, а вот формально, оказывается, присутствовать надо было.
Все дело было в герцогстве Верудон — огромном куске территории на границе с Эртаром, отделенном речкой Сребрянкой. Герцогство по документам принадлежало принцессе, а значит отходило ее мужу, как приданное. Еще пару веков назад гномы откопали там жилу какого-то редкого металла и договорились с Дирикаром о ее разработке, согласившись прилежно платить в казну немалые налоги. Теперь поток золотых должен был перейти к Эртару. Король считал, что низкоросликов стоит прижать заранее, а то гномы славились своим умением выворачивать официальные документы наизнанку, находя полезные для себя лазейки. Еще откажутся платить новому королю — и прощай прибыль.
Нортмер поморщился. Ему идея собирать сливки с ненадоенного молока не казалась такой блестящей.
Совещание прошло без сучка и задоринки. Ротон огласил годовую сумму, которую требовалось сдавать в казну, гномы для приличия поторговались, но все же ударили по рукам. Теперь королевство было обязано заботиться о шахтах и нуждах гномьей общины в Верудоне, а те обещали прилежно отчислять процент от своей прибыли.