— Да какой там. От пациентов своих отбиться не могу, вернее от их родственников. Пациентам-то в могилах уже все равно. — Я небрежно пожала плечами, исподтишка наблюдая как вытянулось лицо собеседницы.
— Как в могилах?
— Да вот, понимаете, болячек себе напридумывают, а потом жалуются, что мои яды их самих травят.
— Как яды?
— Метод лечения у меня такой. Сама придумала. Яды для болячек делаю. Результат стопроцентный. А ежели этих самых болячек в организме нет — так пациент и травится. И сам виноват. Не надо врать было. Так что там у вас случилось?
Старушка явно растеряла весь свой боевой задор.
— Да так, девочка… сердце пошаливает, да вот пока я с тобой тут разговаривала, прошло вроде все.
Ну еще бы.
В дверь после короткого стука заглянула молодая женщина:
— Можно к вам?
— Да, секундочку. Раздевайтесь пока, а вот пациентка уже уходит.
Бабушка кряхтя слезла со стульчика и шаркая ногами (куда только силы делись?) направилась к выходу. Очевидно, проныра надеялась подольше задержаться, чтобы в довесок услышать что привело ко мне новую посетительницу, но я не дала старушке еще одного повода для сплетен, дождалась пока она закроет дверь и только потом повернулась к женщине.
— Говорите…
Так прошла большая часть дня. Поток людей прекращался едва ли на десять минут. Бывало, что у дверей топтались по трое новых пациентов. В конце концов я улучила момент и перебралась в смежную комнату с большими окнами. Теперь ждущим не приходилось мерзнуть, да и осмотр проходил значительно быстрее, поскольку все раздевались заранее.
В один из моментов затишья, когда внутри помимо меня был всего один человек, в дом ввалились Рик с Горяном, а полминуты спустя и Вернар.
— Ничего себе! — Рик вошел в комнату, чутко принюхиваясь. — Значит пока мы там вкалываем до седьмого пота, ее тут посадили в тепле, да еще и жареным мясцом потчуют?
— Да неужели, умник? — Я, не поворачиваясь, жизнерадостно помахала парню отрубленной рукой, лежащей рядом со мной на столике.
— Ерви, ради всего святого! — Тот опрометью бросился наружу, зажимая рот рукой.
Горян оказался куда крепче желудком и встал за моим левым плечом, с интересом разглядывая культю, которую я как раз обрабатывала.
— Это за что ж его так?
— Охотник. Решил, что как-то неправильно установил капкан на медведя, полез проверять. В общем, капкан был что надо, а у него теперь на пять пальцев меньше.
— А почему спокойный такой? Не орет. Я так понял, ты ему рану раскаленной кочергой прижгла? — Вернар склонился над мужиком с другой стороны. Пациент вел себя действительно странно для его положения. Отрешенно всматривался в потолок, время от времени глупо улыбаясь.
— Прижгла. Другого варианта не было. А не орет потому, что под маковым молоком.
— У тебя есть маковое молоко?! А нам почему не говорила?!
Я критично взглянула на рыжего.
— Вот поэтому и не говорила.
Горян ткнул пальцем в отрубленную руку.
— А это здесь зачем?
— Отдам потом на память. Его дружки приволокли, а руку захватили в надежде, что я ее пришью обратно. Вообще разойдитесь, свет загораживаете.
— Ладно, я так понял тебе сейчас не до нас. Зайдем позже.