— … а во-вторых, а надо ли? — Рик задумчиво продолжил недосказанную фразу.
— В смысле?
— Я конечно понимаю, благородство и все такое… но по сути нас это может здорово задержать, если кто-нибудь все-таки попадет в когти этой милой зверюшки. Это первый момент. Второй момент — нам за это вряд ли вообще заплатят. Так стоит ли подставляться?
Маг озадаченно примолк. Я, признаюсь, на секунду тоже испытала некоторое замешательство. В принципе, в словах Рика была немалая доля правды. Наша цель — гнездо мордвар, которое предположительно образовалось в Картенлиге и задерживаться сейчас — не самая лучшая идея. Если все, что рассказал Вернар правда — то действительно велика вероятность, что кого-то ненароком вспорют, а то и отравят. Также, если тугарт не подпадает под определение «нежить», то никаких обязательств Вернар как боевой маг перед селом не имеет, а я — так тем более.
С другой стороны, как выразился Рик, «благородство и все такое…» значили для меня достаточно, чтобы испытывать угрызения совести, оставляя селян на растерзание этой огромной летучей мыши. Да и после мельком увиденного размаха крыльев мне было жутко интересно все-таки осмотреть тварь вблизи. Плюс сильный яд… такое пополнение моей травницкой коллекции тоже воодушевляло.
— Рик, да ты же первый развернешь лошадь обратно, когда мы отъедем за версту от селения, и поскачешь душить тугарта голыми руками. А во-вторых, алчненький ты мой, знающие люди отвалят за тушку этого зверя золотом по весу этой самой тушки.
— Чур, клыки мои! — Надо было сразу заявить права на особенно интересующую меня часть тела.
— Мгм, — русоволосый издал неопределенный звук, который я интерпретировала как вымученное согласие.
— Ну и отлично. — Подытожил Вернар. — Горяна бы еще сюда, но я в темноте под страхом смертной казни не найду дом той вдовы…
— Тогда какой план?
Рик обращался исключительно к капитану, поэтому я громко фыркнула и, скрестив руки на груди, молча слушала. Тем более, что добавить было нечего.
— Надеюсь, что свою жертву он еще не нашел. А поэтому в ее роли будешь прогуливаться по улицам ты, пока я тихонько буду красться сзади. Как только замечу тугарта — попробую его сбить. Но ты все же клювом не щелкай. Меч тоже может быть очень полезным.
— Ладно, — видно было, что Рика не очень воодушевляла роль куска аппетитного мяса на веревочке, — пойдем прогуляемся.
— Лошадей проверьте.
— Та ну, — маг скривился, — это слишком большая добыча.
— Если с Овечкой что-нибудь случится — я тебе припомню.
— Хорошо, прогуляемся мимо твоей овцы.
С этими словами мужчины быстро оделись и выскользнули на улицу.
— Ты сидишь здесь. — В последний раз напомнил Вернар, прежде чем захлопнуть дверь.
***
По ночной сельской улице, освещаемой лишь обильными звездами да краешком луны, идущей в рост, беспечно насвистывая, гулял молодой человек. Гулял как-то странно. Сделает двадцать шагов вперед, потопчется на месте, потом вернется на несколько аршин и опять вперед. Казалось бы, может пьяный? Но нет. Шаги твердые, если не сказать строевые, рука уверенно лежит на рукояти меча полуторника. Может свидания ждет? Тоже нет. Такие юнцы крадутся к предмету своего обожания украдкой даже ночью, не то потом от слухов не отмоешься…
«Может, идиот? — Раздосадовано подумал Вернар, наблюдая за непотребством из густой тени, отбрасываемой стеной ближайшего дома. — Сказал же дубине, охотимся на тварь с зачатками интеллекта. А он тут балаган устраивает. К нему бы сейчас и слабоумный ежик побоялся бы подойти». Тем не менее, передать недовольство словесно — значит выдать свое укрытие. Приходилось тихо сидеть, изредка перебегая из тени в тень для того, чтобы наблюдать. Может тугарт окажется тоже не так умен… «И все равно будет умнее этого клоуна!»
***
Совенна, и эти двое собрались ловить кого-то серьезнее утки в хлеву?! Я беззвучно шлепнула рукой по лицу, продолжая наблюдать сквозь пальцы за представлением, достойным какого-то бродячего театра. По широкой длинной улице прямо по середине то туда, то сюда уверенно шагал Рик, не хватало разве что таблички «Я — жертва! Поймай меня!». В двадцати шагах от него, ярким черным пятном на фоне серой стены застыл Вернар в какой-то неестественной, скрючившейся позе. Видимо, пытался прятаться. Выходило из рук вон плохо. Даже мне, сидящей на крыше общинного дома возле широкой печной трубы, на расстоянии трехсот шагов была очевидна вся провальность затеи. И тем не менее окликать «охотников» я не спешила.