Евгений Шорстов
Февраль
Сначала казалось, что жизнь удалась. Я набил руку в дизайне и программировании, окончил институт и успешно избежал срочной службы. Отец говорил: «Иди в армию, служи офицером», а мать, выплакивая глаза, умоляла: «Вадик, коси по дурке!» Но я выбрал золотую середину – альтернативная гражданская.
Меня определили в санитары, привезли в село и прикрепили к медпункту – продолговатому одноэтажному домику, вмещающему в себя процедурную, смотровую, кабинет физиотерапии и молельную комнату, на Гугл-картах обозначенную как храм. Комнатой этой все гордились, ведь благодаря ей захолустье носило почётное звание села, а не деревни.
Местный участковый, единственный на три близлежащих поселения, был немногословен. Пожелал удачи и показал дом, в котором я буду временно проживать: мне выделили место в отапливаемом здании бывшей библиотеки, там стояла чугунная кровать с панцирной сеткой и периной, электрическая плита и стол с двумя табуретками.
Затем мы пошли в медпункт, и шефство надо мной взяла фельдшер Елена – молодящаяся женщина средних лет. Список обязанностей оказался скромным: прийти к восьми часам, отметиться, вымыть пол в коридоре и процедурной; потом могу быть свободен.
Первое время я и не думал о заработке, очень много гулял, бродил по лесам и полям в гордом одиночестве. К началу зимы стал брать заказы в интернете, но дело не шло, коды не писались, логотипы не рисовались, а в груди давило и щекотало неприятное чувство от невыполненной работы. В конце концов я забросил всё и принялся рыскать по деревне, спрашивать, не нужна ли кому-нибудь помощь в виде моей силы. Мне казалось, что физические нагрузки освободят разум и вдохновят на творчество. На деле же я просто надрывался на чужих дворах за небольшую плату и уставал вдвойне.
Настоящее трудовое чудо случилось позже, уже в 2022 году. Как-то январским утром, когда я вернулся из медпункта, ко мне в гости зашёл Иван – местная бюрократическая шишечка. У него на участке за день до этого я сорвал спину, перетаскивая старые ржавые тиски из сарая в сарай.
Мы выпили чаю. Разговор зашёл про деньги. Я пожаловался, что работа по специальности привязана к настроению, а выполнять её механически и кое-как не позволяет совесть. Иван понимающе закивал и предложил помощь.
– Сторож. Не работа, а мечта. Сиди, книжки читай, пей кофе, раз в час обходи территорию.
– А что сторожить? – воодушевился я.
– Газораспределительная станция. – пояснил Иван. – Видел, посреди поля за забором? Днём там дежурный, а ночью – сторож. Раньше Антон сидел, местный, но теперь не может. Сил, говорит, нет. Возраст, сам понимаешь.
– И сколько за смену?
– Две с половиной, но это в чёрную, – ответил Иван. – По документам работает Антон, но я ему зарплату наличкой приносил, так что никаких проблем. Официально устроить не могу, ты же альтернативщик. По факту работать некому, вот и золотая жила тебе. С семи до семи.
И хоть сомнения неприятно пощипывали меня изнутри, я, поражённый большой суммой за непыльную работу, тут же согласился. Мы условились встретиться в шесть вечера и вместе двинуть на станцию.
Всё утро я провёл в смешанных чувствах, эйфория межевалась с тревогой. К обеду поплёлся в магазин за колбасой и хлебом, встретил там Елену, она сидела с продавщицей за прилавком и грызла семечки из большого кулька.
– Вадик, ты, говорят, в сторожа заделался? – обеспокоенно спросила Елена.
– Да… – осторожно протянул я. – А что, нельзя было? Я думал, раз смена в ночь, то я до семи утра там, потом к вам, а отсыпаться днём.
– Я не про то, – она покрутила головой. – Нам Иван сказал, что ты даже не думал особо, сразу как-то согласился.
– А чего там думать, дел мало, платят много, – улыбнулся я.
– Да он не знает, Лен, – вклинилась в разговор продавщица.
Я слегка вздрогнул от её звонкого голоса.
Она утёрла пухлые губы от остатков чёрной шелухи и продолжила, глядя на меня:
– Он тебе рассказал про наших пропавших?
От вопроса сделалось жутко. Ещё и Елена сидела какая-то встревоженная.
Я ответил;
– Нет, не рассказывал.
Продавщица хмыкнула и только собиралась сказать что-то, как Елена оборвала её: