Хлебное вино настойчиво просилось наружу, и бывший торговец был вынужден поспешить во двор. Чем и когда он платил за комнату, Макс не помнил, и денег ни в кошельке, ни в поясе не оказалось. Заплатить за ночлег нечем, и за выпивку тоже. Похоже, его ждёт очень неприятный разговор с Гердой.
Почёсывая спутавшиеся волосы, он ввалился в зал. Внутри было пусто, и только одинокая служанка протирала пыль.
— А где Герда? — с недоумением вопросил толстяк, тупо уставившись на девушку.
— На рынок ушла, — не отрываясь от работы, ответила служанка. — Велела вам вот это передать, как проснетёсь.
Девушка быстро вложила в рыхлую ладонь смятый клочок бумаги.
— Господин, позвольте ещё совет?
Максимиллиан неопределённо кивнул, пряча записку в карман.
— Будьте осторожнее, ради всего святого.
Он снова кивнул и, отойдя от окон, с тихим шуршанием развернул записку. На ней корявым мелким почерком было написано:
Толстяк смял записку и бросил обратно в карман. Служанка, не обращая на него внимания, старательно продолжала свою работу. Макс, источая сивушный запах перегара, отправился на улицу.
Солнце сегодня светило особенно ярко. Тучи куда-то пропали за ночь, и теперь небо сверкало необычной для осени голубизной. Многочисленные лужи покрылись тонкой корочкой льда, и дети, весело смеясь, бегали по хрустящему льду.
Аптека находилась неподалёку от площади, и сладковатое зловоние разлагающихся висельников, казалось, было повсюду. Бергтер, низкий мужичок с залысинами на седой голове, стоял за стойкой спиной к двери и проверял имеющиеся препараты, ежеминутно сверяясь с толстой тетрадью в кожаном переплёте. Казалось, он уже привык к запаху и не обращал на него внимания. В отличие от Максимиллиана, который то и дело подавлял приступы тошноты.
— Послушай, Гвидо… — несколько неприязненно пробормотал толстяк. Он всегда недолюбливал этого скользкого аптекаря, который, по слухам, приторговывал опием, белилами и полынной настойкой, которые дурманят голову. — Гвидо, мне нужна микстура от заворота кишок.
Аптекарь нехотя обернулся и ощупал Максимиллиана липким подозрительным взглядом. Наконец, он повернулся обратно к полкам и нарочито небрежно произнёс:
— Кажется, в подсобке где-то была. Пошли за мной.
Максимиллиан протиснулся между стойкой и стеной и прошёл следом за аптекарем, который юркнул в подсобку, словно крыса в нору. Повсюду стояли ящики с пузырьками и бутылками, на верёвках под потолком сушились лекарственные растения и незнакомые Максу корешки, плоды и ягоды.
Бергтер остановился перед одним из ящиков и ногой отпихнул его в сторону. Взору Максимиллиана открылся люк.
— Полезай, — скомандовал Гвидо, мотнув лысой головой в сторону люка.
— Зачем? — недоуменно спросил толстяк, разглядывая дощатую крышку с прибитым кольцом.
— Полезай, а не спрашивай, — устало вздохнул аптекарь, помогая открыть лаз. Внизу было темно, но слышались тихие голоса.
Толстяк подобрался и попытался спуститься вниз. Ступеньки жалобно скрипели, но испытание выдержали достойно. Бергтер закрыл люк, и сверху послышались торопливые шаги.
Внизу оказалось достаточно просторно. На столе горело несколько фитилей, тускло освещая лица собравшихся, которые вели какое-то обсуждение. Вдоль стен, как и наверху, стояли полки и ящики с бутылками, порошками и припарками. Книжный шкаф притулился к другой стене, а рядом с ним на столике стояли реторты, колбы, пробирки и дистилляторы. Пахло травами, особенно выделялся запах полыни. Похоже, здесь у Гвидо была тайная лаборатория.
— Понимаете, надо действовать уже сейчас! — нетерпеливо ворчал широкий бородатый мужик, похожий на портового рабочего. — Пока мы медлим и думаем, они убивают и жгут!
Почти каждое слово он сопровождал резким хлопком ладони по столу. Максимиллиан стоял у лестницы и слушал.
— Нужно внедрить к ним своего человека, разведать планы, и только потом переходить к активным действиям, Мирон, — устало повторял долговязый парень с забинтованной головой. Пантей, из цеха сапожников, узнал его толстяк.
— И кого ты собрался внедрять? Кто согласится этим собакам служить? — тихо рычал Мирон.