Корабль трясло уже практически безостановочно.
Прибежала еще одна небольшая партия людей, все с разной степени повреждениями — один прихрамывал, вторая баюкала поврежденную руку; синяки, ушибы и небольшие порезы даже не сосчитать. Пришлось помогать им экипироваться. Тед без разбору отсчитывал восьмёрки запакованных в скафандры человек и толкал в проем спасательного бота, задраивая шлюз за последним пассажиром. Корабль стонал и кряхтел так, что казалось, будто он развалится с минуты на минуту.
«Что вообще происходит? Почему нет связи? Как долго еще продержится наша посудина?» — мысли метались беспорядочно, руки быстро, но уверенно, застегивали скафандр за скафандром, крепили гермошлемы. Спасибо Академии и нашему мастер-инструктору Тобиасу Крину, не зря мучил учебными тревогами в любое время дня и ночи..
Никогда не понимала, как люди не боятся путешествовать месяцами в космосе, не умея даже надеть скафандр. Пристыковать гермошлем — да, нужен навык, но сам скафандр надевался по старинке, как комбинезон, а застегивался практически самостоятельно — достаточно лишь соединить края и умная ткань превратится в бесшовное полотно.
Третий шлюп стартовал и в ангаре осталось три человека.
Нас оказалось всего двадцать семь! Двадцать семь из ста пятидесяти пассажиров и десяти человек экипажа! Где остальные?
Меня молнией пронзила мысль, что шаттлов всего восемь, тогда как должно быть десять по каждому борту. Память услужливо восстановила перед глазами план эвакуации: все верно, на схеме ровно двадцать шаттлов по восемь мест в каждом.
Не может быть! Как так?!
Тед скомандовал загружаться в шаттл мне и еще одной барышне, которую — удивительное дело! — я на борту не видела ни разу. А уж за такой длительный срок мы как минимум все примелькались друг другу. Да и разве забудешь такую кукольную внешность — огромные зеленые глаза, русая коса до пояса, белая, чуть прозрачная как иберийский фарфор кожа? Царапина на лбу и растрепанная коса с прилипшими прядями ко взмокшему лбу ее не портили совершенно, даже наоборот, делали какой-то реальной, настоящей.
Мы с девчонкой пристегнулись и стали ждать остальных пассажиров. Где же они? Почему так долго? Что с кораблем?
Пираты? Но это абсурд! Пиратство процветало в Объединенных Землях всегда, но в настоящее время это уже настолько мощный синдикат, что на такие мелочи, как никому не нужный старый круизный лайнер с минимальным вооружением, они бы размениваться не стали.
Войны отшумели давным-давно, люди и иные столетиями плотно сотрудничают, даже в нашей Академии учились и преподавали представители восьми различных рас, и, надо сказать, весьма успешно.
— Кристина, — представилась блондинка.
— А? Ой, прости, задумалась. Идарика, можно просто Ида.
— Как думаешь, мы выживем? Нас спасут?
— Не знаю. Пока ничего не знаю, слишком мало информации. Мы в безопасном секторе, здесь достаточно оживленное движение, все-таки не Окраина. Астероидов и скоплений мусора здесь нет, на пиратов тоже не похоже. Ничего разумного не приходит в голову. У тебя есть идеи?
Кристина молчала. Если у нее и были какие-то мысли, делиться она ими явно не собиралась. Вообще было что-то странное в том, как она держалась. Вроде собранная, сдержанная и, учитывая ситуацию, вполне даже хладнокровная, но какой-то животный ужас, мелькающий в глазах, какое-то несоответствие. Интуиция просто вопила, что здесь не все чисто, но сейчас не время и не место разбираться, что к чему.
Корабль ощутимо содрогнулся — то ли от взрыва, то ли от прямого попадания в корпус. Тед заскочил в шаттл, задраил вход, хлопнул по кнопке отстыковки и через мгновение уже сидел в кресле пилота. Рванули мы с места практически мгновенно и через секунду покинули ангар. Гермошлем ни один из нас не надел.
Вязкая темнота космоса всегда меня притягивала, с детства любила лежать в саду и смотреть на крохотные мерцающие звезды. Картина ночного неба успокаивала, дарила ощущение покоя, стабильности, вечности, незыблемости. Но сейчас передо мной открылся совсем другой космос — жестокий и безжалостный, не прощающий невнимательности. Ходовая рубка лайнера была раскурочена напрочь, не оставляя надежды экипажу, а вот мелких повреждений на удивление не было видно.