Благодаря усилиям круиз-компании шанс выжить стремился к нулю, даже с учётом того, что нас в шаттле всего трое.
— Предлагаю провести ревизию воды и продуктов. Кислорода, по предварительным расчетам, хватит почти на два месяца, воду тоже можно не экономить, а вот с едой, скорее всего, напряжёнка.
Идею все поддержали: Кристи закопалась в холодильном отсеке, Тед вскрывал верхние полки, я — нижние. Помимо йогуртов и сметаны нашлось печенье мультизлаковое и одна коробка сублимированной лапши. Лучше, чем ничего, но энтузиазма не вызывает.
При максимально экономном расходе еды мы могли протянуть не больше трех-четырех недель.
— Н-да уж, — выдохнул Тед. — Подождём результатов сканирования.
Система дальнего сканирования как назло молчала, мы молча переглядывались и старались не смотреть в сторону мигающего красным индикатора.
— Есть! — я первой среагировала на сигнал.
— Блин! Ну не может же нам так не повезти! — причитала рядом Крис, — Двадцать дней до ближайшей планеты! Это просто свинство какое-то!
— Будем надеяться, что нас кто-нибудь найдет, пока будем туда лететь или планета окажется пригодной для жизни. — Сказал Тед, настраивая автопилот и включая сигнал sos.
— А сканер искал любую планету? — Кристина жалобно посмотрела на Теда. — Я думала, он только подходящие…
— Оборудование древнее, подлетим поближе и узнаем. На ближайшие двадцать дней у нас есть надежда, не больше, но и не меньше.
Каждый из нас понимал, что при таком раскладе, шансов выжить практически нет.
Спустя неделю полета атмосфера на борту стала совсем угнетающей. Мы были голодные, злые и не выспавшиеся. Каждый последующий день походил на предыдущий как две капли воды: мы лежали, уткнувшись в планшеты, и практически не разговаривали, завтрак, обед, ужин и сон — строго по графику. Не на что было отвлечься. В Академии нас учили, как справляться с депрессией в таких случаях, и у меня даже были отличные оценки, но теория и практика — не одно и то же.
Я прочитала весь романтический бред, который закачала мне Танька с посылом «мозг должен отдыхать» и принялась, было, за историю Аруана, но психика не выдержала. Тяжело осознавать, что мы не вернемся. Даже если планета окажется пригодной для жизни, не факт, что мы сможем безопасно приземлиться и выжить. Да и выживание… Да, и я и Тед выживем, мы это умеем как никто, да и девчонку вытянем. Но для чего? Жить как первобытные люди? Даже если нас спасут (и снова же, кто это будет и когда?), мы все равно не сможем попасть домой, не увидим родные и близкие лица.
А Дамир? Как он без меня?
Хотелось плакать или даже реветь в голос. Не помню, когда в последний раз плакала. В детстве? Да, наверное. Столько было трудностей, никогда не сдавалась, а здесь… здесь я никак не могу повлиять на ситуацию. Бесит. Из этого странного состояния вывел мозг, напомнивший, что через месяц или около того у меня заканчивается действие вакцины-контрацептива, а значит сейчас идет перестройка организма. Гормоны шалят.
Тед и Кристина кисли не меньше моего. Есть люди, которые любую стрессовую ситуацию предпочитают выносить на обсуждение и им от этого легче, мы же замкнулись в себе, своих переживаниях и старались справиться с эмоциями самостоятельно.
Как ни странно, но первой пришла в себя Кристина, начав качать пресс и напевать под нос песенки. Ведь и правда, не важно, сколько нам осталось, даже если это последние дни нашей жизни, нужно прожить их если не с удовольствием, то как минимум достойно.
Это было несколько ненормальное оживление, но мы действительно пришли в тонус, стали общаться и, что самое удивительное, с аппетитом есть надоевшую всем пищу. Парочка даже снова начала сбегать в соседнюю каюту, если ее, конечно, можно так назвать. Спальный блок как таковой каютой не являлся, просто очень тесное, малюсенькое помещение с тремя двухъярусными шконками. Предполагалось, что два человека всегда дежурят у пульта управления и нет смысла делать лишние койко-места. Для меня всегда оставалось загадкой, зачем дежурить на абсолютно автоматизированном транспорте вдвоем, но я и не конструктор, как вы понимаете.