— Нельзя, чтобы увяла такая красота, — прошептал он.
Мне стоило большого труда выровнять дыхание и ответить спокойно, буднично:
— Но разве во дворце нет целителей?
Незнакомец усмехнулся одним уголком рта. Опустил руки, и вдруг стало холодно — несмотря на укрывающий меня плащ. Я поплотнее в него закуталась.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Это самое малое, что я могу для вас сделать, леди.
И снова этот обольстительный бархатный тон, и чуть насмешливый взгляд, под которым вновь стало жарко. Я физически ощущала притяжение между нами — будто чьи-то чары тесно переплели наши жизненные нити и теперь я была неразрывно связана с ним. И судя по блеску в глазах цвета молодой листвы, он ощущал это тоже.
Проклятье.
Я нахожусь в стане врага, я похищена и лишена свободы. Мне не должно быть никакого дела до человека, чьего имени я даже не знаю. До чужака, как вихрь ворвавшегося в мою жизнь.
— Как ваше имя, леди? — шепнул незнакомец. Незнакомец, о котором я немедленно должна перестать думать!
Но как это сделать, когда он стоит всего лишь в полушаге от меня? Когда изучает меня взглядом подобном вате — мягком, обволакивающим? По тому, как взгляд темноволосого скользил по моему лицу, казалось, что он хочет запечатлеть мой образ в своей памяти. Или я все это придумала сама?
Наверное, луна так на меня влияла, что я становилась сама не своя. Во всем виновата луна…
— Гвендолин Меарк, — ответила я. На губах появилась невольная усмешка — за один только день я называла свое имя уже в третий раз.
— Лоуренс.
И все — ни титула, ни фамилии. Я открыла было рот, чтобы спросить, но… мой знакомый незнакомец меня опередил:
— Какая прекрасная луна, не правда ли?
Стоя рядом, касаясь друг друга плечами, мы смотрели на небо. Я знала, что настанет час, когда придется вернуться в свою искромсанную жизнь, строить план мести и план побега из золоченой клетки. Но пока я наслаждалась свободой — пускай, лишь ее иллюзией — и луной. И радуясь — и злясь на себя за эту радость — что первую ночь своей новой и непростой жизни я встречаю не одна.
Своим молчаливым присутствием Лоуренс словно перенял часть моих тревог, будто мы разделили их поровну, и мне стало немного легче. И пусть я знала, что все это пройдет, когда утро сменит ночь, я была рада этой недолгой отсрочке.
Когда чернильную густоту неба разбавили яркие краски рассвета, настала пора прощаться.
— До новой встречи, Гвендолин.
Я сняла плащ, протянула ему, но Лоуренс лишь помотал головой.
— Отдадите его в нашу следующую встречу, — улыбаясь, сказал он.
И ушел, не оборачиваясь, чтобы несколькими мгновениями позже раствориться в лабиринте коридоров. А мне ничего не оставалось делать, как вернуться к себе — в огромную и роскошную спальню, ставшую мне тюрьмой.
Глава пятая. Лили
Нескоро мы прибыли в земли моего нового хозяина. Он посадил меня на лошадь позади себя, но руки привязывать не стал — понимал, что мне никуда от него не деться. Я смотрела по сторонам, но практически ничего не видела, пребывая в оцепенении. Страх, боль, ненависть, злость — все смешалось в безумную смесь, разрушительную для моего разума, но, к сожалению, безопасную для всех остальных.
Я не помнила, сколько времени заняла дорога — была настолько вымотана и подавлена, что умудрилась задремать. Меня мучил голод, но я бы предпочла, чтобы это путешествие длилось бесконечно, а мой новый дом — или, точнее, моя новая тюрьма, всегда оставался недосягаемой целью. В пути, из разговоров сопровождающих меня мужчин, я и узнала имя того, кто выкупил меня. Гаен Воргат, глава одного из враждующих в Непримиримых Землях домов.
И если первые часы я действительно была совершенно безучастна к происходящему, то потом лишь только делала вид, на деле же прислушиваясь к негромкой беседе Гаена Воргата и его сопровождающего — как я поняла, боевого мага дома Воргат. Я пока еще не знала, как мне выбраться из опутавших меня пут, но наказала себе запоминать все, что услышу.
Правда в том, что я понятия не имела, что мне делать, но… я твердо пообещала и папе, и самой себе, что не стану покорной рабой, не смирюсь со своей участью. Я буду бороться. До последнего. Не только ради себя и ради того, чтобы вновь стать одной семьей с Гвендолин, но и в память об отце. Он погиб от руки Ареса оттого, что бросился меня защищать. Я никогда этого не забуду и никогда себе этого не прощу. Если я и могу что-то сделать для папы, это… не умереть и не сдаться. Сделать все, чтобы его жертва не была напрасной.