Если так, то я найду в себе силы подняться с колен и бороться. Забыть о мире и встать на тропу войны, до последнего защищая свое право на счастье.
Глава шестая. Гвендолин
Целый день я бродила по дворцу, провожаемая цепкими взглядами стражей, и не знала, чем себя занять. Болтала со слугами, почуявшими во мне родственную душу. Горькая насмешка судьбы: по происхождению я была ближе к той же леди Айлин Рэйст, нежели к дворцовым слугам, но наш дом, некогда влиятельный, после затяжной войны Ареса и Ингвара обнищал.
Не только наш род, род Меарк, это коснулось.
Война двух магов за Даневию подкосила герцогство. Оставила на земле уродливые шрамы — нищету и болезни, вызванные магическими чарами. Помню, как я мечтала о том дне, когда война наконец прекратится… но стало еще хуже. Гораздо хуже. Арес оказался жестоким правителем, которому были чужды беды обычных, лишенных дара, богатства и власти, людей.
Сплетение и вовсе сделало меня бесправной и полностью зависимой от воли графа Рэйста. Но смириться с подобным положением дел я была совершенно не готова.
Признаюсь — бродя по дворцу, где-то глубоко в душе я надеялась, что в одном из коридоров увижу Лоуренса. В памяти всплывал его образ — отчетливый и яркий, будто виденный мной воочию мгновение назад. Темные волосы и открытый взгляд зеленых глаз, военная выправка и властная уверенность, скользящая в каждом жесте.
Но… увы. Дворец был слишком велик, чтобы случайное столкновение с ним стало возможным.
Как и в прошлую ночь, я не могла уснуть. Убеждала себя, что это никак не связано с тем, что я хочу увидеться с Лоуренсом снова. Это ведь так глупо — думать о малознакомом мужчине тогда, когда моя жизнь разлетелась на мельчайшие кусочки. И я старательно не думала о нем, пока не почувствовала, насколько удушающим стал воздух в моей спальне. Я больше не могла находиться здесь, раздираемая на части кошмарами прошлого. Стоило мне закрыть глаза, и перед моим внутренним взором вставало ошеломленное лицо отца, понявшего, что за порогом его ждет сама Смерть. А затем его сменяло лицо Лили, узнавшей, что ее отправят на невольничий рынок. Ужас в огромных глазах, прозрачная дорожка на алебастровой щеке…
Не выдержав, я откинула одеяло. Облачилась в пеньюар, поколебавшись, взяла в руки плащ и уже знакомой дорогой добралась до балкона.
Лоуренс ждал меня там — облокотившись на резные каменные перила, вглядывался в темноту за пределами дворца. Мои шаги были очень тихими, но он все равно их услышал. Обернулся и улыбнулся мне, как старой знакомой.
Подойдя ближе, я протянула Лоуренсу плащ. Он взял его в руки, встряхнул, расправляя складки и… вновь накинул на мои плечи.
— Сегодня тепло, — запротестовала я и задохнулась от изумления, когда Лоуренс на мгновение коснулся пальцем моих губ, молча повелевая мне молчать.
Кажется, этот порыв смутил и его самого. Уголки губ дернулись, складка между бровями стала еще глубже, отчетливей — он хмурился. Спрашивал ли он себя, как я недавно: что на него нашло? Клял ли себя за то, что симпатия между нами — двумя незнакомцами — была заметна невооруженным взглядом, что не слишком соответствовало нормам приличия? Кто он вообще такой и что делает во дворце Ареса Светорожденного?
Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение. Неловкое молчание затягивалось, напряжение между нами становилось все более ощутимым. Желая смягчить его и узнать ответ на мучавший меня вопрос, я спросила:
— Лоуренс… что вы делаете здесь?
— Наслаждаюсь свежим воздухом и чудесной теплой ночью. — Его улыбка показалась мне немного нервной, неуверенной.
— Нет, что вы делаете во дворце?
— Давайте не будем сегодня нами, — глухо произнес Лоуренс. — Будем просто двумя людьми, которые встретились на балконе под светом луны.
Я молчала, обескураженная его ответом. Почему? Какую правду открыть он боялся? Что хотел от меня скрыть? Я скользнула взглядом по фигуре Лоуренса — крепкой, наверняка закаленной в боях. Руки сцеплены в замок и лежат на перилах балкона, решительный, жесткий взгляд, как и в прошлую нашу встречу, устремлен куда-то вдаль. Словно, как и я, Лоуренс мечтал раздвинуть границы, взорвать барьеры и очутиться за пределами этого крохотного и тесного мирка, где счастье казалось невозможным.