У нас с ней даже появился общий секрет — мы научились разговаривать беззвучно, не привлекая внимания стоящих на страже магов. Конечно, прибегать к чтению по губам постоянно было опасно, да и невозможно, но даже пары фраз в день для рабынь, игнорируемых всеми и вся, было вполне достаточно, чтобы ощутить незримую поддержку друг друга.
Причина нашей молчаливости кроилась не в нелюдимости обеих, а в хорошо вызубренных нами правилах. Рабыням запрещено было долго разговаривать друг с другом. Выходить из комнаты по ночам — тоже. Неважно, как сильно тебе это нужно, до того момента, как проснется глава дома, собственная комната оказывалась тюрьмой. Если выйдешь, и тебя поймает стоящий на страже маг — сурового наказания не избежать.
Комнаты проверялись каждый вечер на предмет вещей, способных причинить вред. Женщины элькхе, в отличие от мужчин, никакой магией не обладали, а оружие в Непримиримых землях считалось устаревшим и варварским способом нападения — здесь большинство мужчин применяли магию. Поэтому единственным орудием рабынь могли стать только подручные вещи: кухонный нож, секатор, осколки стекла. Именно на наличие этих вещей и проверялись комнаты. А то, что я была чужачкой, не элькхе, а моя сестра — Искрой, заставляло боевых магов проверять мою комнату еще тщательнее.
Зная все это, я, тем не менее, постоянно нарушала правила. Не касаемо орудий убийства, конечно же, нет — если бы в моей комнате нашли что-то подобное, меня, скорее всего, тут же бы убили. Нехватка рабынь в доме Воргат меркла перед извечным страхом его мужчин — смерти от руки восставшей рабыни. Если хотя бы одна из них заставила бы хозяина усомниться в преданности к нему, все женщины до скончания веков ходили бы, закованные в цепи. Слава богам — такого еще не случалось — очевидно, из-за полнейшей затравленности рабынь.
Я овладела в совершенстве способностью быть тихой, как мышка. Я с детства была худа, а при нынешнем питании поправиться не представлялось возможным, поэтому и тихо передвигаться мне было несложно. Ночью, когда тени ложились на замок, они становились моими сообщниками. Я пряталась в тени неосвещенных коридоров и продвигалась вперед, движимая одной целью — проникнуть в каморку старой рабыни Альтид, чтобы там вволю наговориться. Наверное, мне не хватало наших долгих разговоров с Гвендолин и отцом, и потому я тянулась к практически чужому человеку, как мотылек — к свету. Альтид рассказывала мне о своей земле, которую помнила еще девочкой — до того, как стала рабыней, я же рассказывала ей о Даневии — такой близкой, но такой недосягаемой.
Погрузившись в воспоминания минувшей ночи, я не заметила идущего навстречу боевого мага. Столкнувшись с ним, я тут же получила такой удар по лицу, который заставил меня упасть на колени, тяжело дыша. Хотя маг и не был главой или сыном дома Воргат, он был мужчиной, поэтому имел полное право наказать рабыню за недостойное поведение.
Сидя на полу, потрясла головой — в ухе звенело.
— Смотри, куда идешь, — процедил молодой маг и ушел.
Изо всех сил я пыталась загнать внутрь выступающие слезы. Я не должна поддаваться собственной слабости по такой мелкой причине — в моей жизни будет место для куда более серьезных наказаний. Выдохнув, встала, и гордо подняв голову, продолжила путь. Мой глупый жест не был замечен никем, но он много значил для меня самой.
Каждый день, каждый час, каждую секунду, я доказывала самой себе, что сломать меня невозможно.
Глава девятая. Гвендолин
Безделье сводило меня с ума, а все попытки понять, как мне выбраться из ловушки, ни к чему не приводили. После случившегося я отчетливо осознала: моей главной проблемой были не дворцовые стражи и не преграждающий путь к свободе лес, а браслет на моем запястье.
Судьба — загадочная особа. Порой она переплетает нити человеческих жизней причудливо и совершенно непредсказуемо. Ведь как так могло случиться, что я унаследовала способности обоих родителей, что, в сочетании с даром Искры, которых привыкли воспринимать пустышками и исключительно чужой подпиткой, само по себе было редкостью, а Лили — не унаследовала ни одной? Ни противоречивой возможности быть Искрой, ни даже толики магического резерва? Я пыталась научить ее хотя бы простейшим чарам, пока не поняла, что все мои попытки абсолютно бесплодны. Если говорить о способности к магии, то Лили была как потухший костер или насквозь промокшая лучина, зажечь которую просто невозможно.