— Подождите, — крикнула я, прежде чем успела остановить рвущийся из груди крик.
— Что ты сказала? — прорычал Воргат.
— Простите, господин, — умоляюще произнесла я, старательно глядя в пол, — я только хотела сказать, что это я разбила посуду. Совершенно нечаянно. Я потянулась за яблоком, но оно упало.
Всхлипы, вырывающиеся у меня из груди, не были нарочитыми — я страшилась того, что должно было сейчас произойти.
— Ты пыталась взять еду без моего разрешения? — тон Воргата поднялся, не предвещая мне ничего хорошего.
— Простите, господин, — как заведенная повторяла я.
— Значит, я недостаточно кормлю тебя?
Я попыталась что-то ответить, но Воргат помешал этому, с силой ударив меня по лицу.
— Ты забываешь свое место, раба, — его тон снова стал привычным, угрожающе-холодным. — Ты пыталась украсть еду — это раз. Посмела прервать меня — это два. Заступилась за другую рабыню — это три. Ронак, я отменяю предыдущий приказ, принеси мне плеть.
Сглотнув, я смотрела в землю, чувствуя, как все тело, не поддаваясь контролю, охватывает дрожь. Потом, подняв глаза, я встретилась взглядом со старухой. Я поняла — она хочет сознаться Воргату в содеянном. Воспользовавшись тем, что элькхе отвлечен разговором с боевым магом, я медленно покачала головой, безмолвно прошептав: «Не надо».
Меня он не убьет — я молода и я его новое приобретение, лишиться которого так скоро ему будет просто жаль. А боль… когда-нибудь она закончится.
— А ты чего стоишь? Накрывай на стол и убирайся. И не забудь привести зал в порядок, — донесся до меня ледяной голос Гаена Воргата.
— Да, господин, — хрипло ответила старуха.
Наблюдая за тем, как она поспешно собирает осколки с пола и уходит, я вздохнула с облегчением. Лучше плеть, чем мучительная смерть старой рабыни.
— Сними платье и повернись, — приказал Воргат.
Я сняла верх, неловко прижимая его к груди и оголяя спину. На меня тут же обрушилась плеть, словно жалящий, обжигающий язык. От удара на глазах проступили непрошеные слезы, а дыхание перехватило. Я сжалась в ожидании следующего удара плети, но его не последовало.
Зато меня пронзила знакомая мучительная боль, скручивающая внутренности в тугой узел. Магия боли и темноты. Мне показалась, что пытка Воргата продолжалась несколько часов, но вполне возможно, что прошло всего несколько минут. Чередуя плеть и магию, он добился того, что от боли у меня потемнело в глазах. Маленький кусочек счастья был словно послан мне свыше — я потеряла сознание.
Очнулась я в собственной постели. Я лежала на животе, спина была будто в огне.
— Выпей, полегчает, — вдруг раздался в тишине еле слышимый голос.
Повернув голову, я увидела старую рабыню, протягивающую мне кружку. Судя по запаху, травяной отвар. Протянув руку, я встретилась глазами со служанкой.
— Спасибо, — тепло произнесла она.
Несмотря на боль, я улыбнулась. Приятно было слышать такие редкие для рабыни слова. Я не могла пошевелиться и как следует рассмотреть комнату, но и без того было ясно — боевых магов в ней нет. Будто угадав мои мысли, старуха прошептала:
- Господин не думал, что ты так быстро очнешься. Ты сильная, — добавила она вдруг с оттенком одобрения в голосе.
Я попыталась пожать плечами, но тут же поморщилась от прострелившей спину боли.
- Не шевелись, — мягко произнесла рабыня. — Я обработаю твои раны.
Конечно, мне ведь еще предстоит служить своему хозяину — месяцы, годы или десятилетия — до того момента, пока мой проступок его не разозлит до такой степени, что он захочет от меня избавиться. Я почувствовала отвращение, перешедшее в тошноту.
- Я хочу сбежать, — вдруг вырвалось у меня.
- Это невозможно, — услышала я над самым ухом, — бежать некуда.
— Лучше умереть свободной, чем рабыней.
- Неправда, — возразила служанка, протирая мне спину мокрым лоскутом ткани. — Неважно, как ты умрешь. Важно лишь то, что твоя жизнь закончится.