— В этом зале находятся уже воскрешенные. Поэтому и запах здесь вполне терпим.
— Почему же тогда они не шевелятся?
— Они спят, — охотно объяснил Рэйст. — Очень важно не забывать насылать на поднятых мертвецов чары упокоения после того, как они исполнят свой долг — проще говоря, чары, погружающие их в долгий сон. Иначе они могут ожить в самый неподходящий для этого момент и, будучи совершенно бесконтрольными, могут натворить… всякое.
Я все впитывала как губка. Тут же представила, как один из неупокоенных набрасывается на ничего не подозревающего лорда Рэйста, как сворачивает шею и бросает бездыханное тело на холодный пол. Стало чуточку легче.
Долг… Нет у мертвых никакого долга. Если быть точнее, единственный долг мертвецов — лежать в своих гробах и видеть чудесные сны о прошлом. Или не видеть снов. Бродить по Царству Теней в надежде обрести покой и забвение или воссоединиться с родными и близкими. Оживать, теряя разум и чувства, становясь лишь неким подобием себя прежнего; искаженной, уродливой тенью самого себя — не их долг, а навязанная некромагом необходимость.
Я смотрела на графа и отчетливо видела: он даже не понимал, какое творит зло, тревожа покой мертвых. Он искренне верил в то, что совершает благое дело, обеспечивая армию Ареса неупокоенными.
— Так значит, воскрешенные мертвые бессмертны? — будто бы невзначай поинтересовалась я.
— Не совсем так. — Лорд Рэйст нахмурился. Казалось, его всерьез беспокоит то, что даже его магия, его — известного на всю Даневию некромага — несовершенна. — Неупокоенных можно… упокоить навсегда, если полностью их опустошить — то есть вытянуть из них магию до капли. Но и сделать это под силу немногим, особенно в самой гуще боя. Я смотрю, тебя всерьез заинтересовала некромагия. — Граф широко ухмыльнулся. Прислонившись плечом к стене, протянул ко мне руку. Широкая ладонь скользнула по моей коже — от плеча до запястья. Коснулась и обхватила талию, властно притягивая меня вперед. Ближе, ближе… К нетерпеливо приоткрывшимся губам, к жадному, полному похоти взгляду.
— Меня всегда интересовала магия смерти, — солгала я, ловко выворачиваясь и обретая блаженную свободу. Приставать ко мне здесь, в этом полном мертвецов подземелье… боги, какая мерзость!
На лице графа отразилось недовольство. Скоро он устанет играть в навязанную мной игру и потеряет терпение. Я должна сбежать из дворца прежде, чем это произойдет. Иначе… Если Рэйст начнет меня домогаться, я просто его убью. И наплевать, что со мной будет дальше.
Помрачневший граф повел меня вглубь длинной комнате, к двери, тонущей в полумраке. Распахнул ее и жестом пригласил меня войти.
Теперь я понимала, что имел в виду Рэйст, говоря о запахе. Зловоние гниющей плоти било мне в нос, мигом наполнив легкие. Призывать магию в таком близком присутствии графа я остерегалась — вдруг сумеет это почувствовать? Поэтому приходилось терпеть вонь разложившихся тел.
- Я наложил на них чары, останавливающие разложение, но полностью уничтожить запах они, увы, неспособны. До тех пор, пока в венах поднятых мертвых вновь не заиграет кровь, обновляя их тела — точнее, магия, заменяющая им кровь.
- Вы так и не объяснили, что мне нужно будет делать, — напомнила я, равнодушно оглядывая пространство. На длинных каменных столах лежали прикрытые простынями тела.
- Быть моей Искрой. — Голос графа раздался над самым моим ухом, дыхание подняло волоски на шее.
Я стиснула зубы. Терпи, милая, терпи. Собирай эту ненависть, наматывай ее как клубок, чтобы позже — как только выпадет такой шанс — сделать ее своим оружием. Я верила, что такой час однажды настанет — и Немезида, крылатая жрица возмездия, поможет мне отомстить Рэйсту за все.
- С тобой воскрешение мертвых будет происходить куда быстрее — мне больше не нужно будет бояться опустошения, рассеивать внимание и следить, чтобы магический резерв не истощился.
«Потому что ты можешь просто воспользоваться моим, полностью меня опустошив», — неприязненно подумала я.
Мной вдруг овладела злость. Зачем Судьба сделала меня Искрой? Для чего? Что хорошего я сделала, будучи ею? Если бы не этот дар, меня бы отправили вместе с Лили на невольничий рынок. Кто знает, вдруг нам удалось бы остаться вместе — многие варвары берут в качестве личных или гостевых рабынь сестер. Тогда у меня хотя бы была возможность помогать ей — да просто быть рядом!