Утро нового дня принесло новую беду, свалившуюся на меня, как снег на голову. Сначала все было как обычно: бесцельное (со стороны) блуждание по дворцу, в течение которого я внимательно наблюдала за происходящим. Вслушивалась в разговоры слуг, впивалась взглядом в стены, силясь обнаружить в них присутствие горгульи Айлин. На третий этаж, отведенный графу, графине и их отпрыскам, меня не пустили. Элькхе, сторожившие лестничный пролет, наградили меня красноречивым взглядом, отчего волоски на шее встали дыбом. В первый момент было даже страшно поворачиваться к стражам спиной — казалось, они, не моргнув глазом, вонзят в нее нож. Что и говори, а солдаты Ареса и его правой руки были вымуштрованы на славу.
Затем, уже ближе к ночи, Рэйст пожелал меня увидеть… И способ сообщить мне об этом он выбрал нетривиальный — не послал слуг с требованием явиться к нему, а применил магию сплетения Хозяина и его Искры. Ощущение было необычным и странным — будто кто-то невидимый, схватив меня за руку, упрямо тянул назад. Пусть я прежде и не испытывала ничего подобного, в то же мгновение догадалась, что все это значит. И — толи из природного упрямства, толи из желания увидеть, что произойдет, если я не подчинюсь, — осталась стоять на месте.
Сначала правую руку охватила странная ломота, которая быстро распространилась по всему телу. Я чувствовала, как сотни ледяных иголок вонзаются в мою кожу, причиняя ощутимую боль. Ойкала и шипела, но с упорством буйвола продолжала сопротивляться зову сплетения. И тогда-то боль обрушилась на меня с полной силой, казалось, выворачивая наизнанку, ломая и выкручивая кости. Если я не хотела погибнуть, нужно было сдаваться. Что я, скрепя сердце, и сделала — просто двинулась вперед, в подсказанном мне на уровне интуиции направлении и чувствуя, как хватка «привязки» слабеет с каждым шагом и уходит боль.
Следуя уже знакомому маршруту, я спустилась в подземелье, к обожаемым лордом Рэйстом мертвецам — его холодным и неразумным детям.
— Почему так долго? — последовал недовольный вопрос.
Иного я и не ожидала. Не желая оправдываться — да и что я могла сказать, если мое неподчинение, пусть и кратковременное, было очевидно? — я пожала плечами. Граф стремительно преодолел разделяющее нас пространство. Шаг его был широким и тяжелым, как у бравого генерала. Впрочем, таковым он и был, с той лишь разницей, что его армией была армия мертвых.
Оказавшись на расстоянии ладони от меня, пальцами взял меня за подбородок. Повернул к себе, заставляя заглянуть в его глаза — красивые, но… нет, не пустые. Холодные, мертвые — словно ремесло графа наложило на его облик вечную печать.
— Ты слишком дерзкая и самоуверенная, но знаешь… Мне это даже нравится. — Рэйст осклабился, жадным взглядом скользя по моему лицу. — Айлин… как собачонка, всюду следует за мной, преданно заглядывая в глаза, просит любви, предлагает мне свое тело, будто позабыв, что мы находимся не во дворце, а на невольничьем рынке. Ты не такая… совсем не такая. Сторонишься, но я не вижу страха в твоих глазах.
— А я не вижу повода бояться, — прищурившись, сухо сказала я.
Рэйст коротко рассмеялся.
— Похвально, но знаешь… бояться меня все-таки стоит. Не забывай — ты моя Искра и полностью находишься в моей власти. И все будет именно так, как я захочу.
Он с силой дернул на себя ворот платья, едва не полностью обнажив мне грудь. Я отскочила назад, пылая праведным гневом. Глубоко внутри меня поднимала голову проснувшаяся гидра, коей я олицетворяла все то, что чувствовала к Рэйсту и ему подобным. Три головы, три эмоции, которые я старательно прятала в себе, зная, что для них время еще не настало: ярость, ненависть и безудержное желание отомстить.
— Да как вы смеете? — прошипела я. — Я — Искра, но не наложница и не личная рабыня.
— А что мешает мне сделать тебя той или другой? — мурлыкнул граф. — Поверь, для таких как я, нет ничего невозможного.
Видимо, желая подтвердить свои слова, он сделал едва уловимый жест рукой, и вернулось то жуткое ощущение, что из меня вытягивают жилы. Но на этот раз все оказалось куда хуже — то ли Рэйст вложил в чары больше сил, то ли мое близкое присутствие позволяло магии сплетения стать в разы сильнее, но сейчас от боли даже слезы выступили на глазах.