- С сегодняшнего дня ты и пальцем ее не тронешь. Гвендолин будет твоей Искрой, но не больше. Не нравится — ищи другую Искру.
- Его Светлость… — промычал Рэйст, не отнимая руки. Манжета его рубашки пропиталась кровью.
- Его Светлость приходится мне братом, — отрезал Лоуренс. — И могу заверить, он будет на моей стороне. Поэтому советую тебе держаться от леди Меарк на расстоянии — не большем, чем требуется для того, чтобы использовать ее дар.
У меня перехватило дыхание. Леди Меарк… Лоуренс единственный во дворце Ареса, кто так меня назвал.
Наградив меня напоследок ненавидящим взглядом, лорд Рэйст побрел прочь. Как только он скрылся на лестнице, Лоуренс подошел ко мне.
- Спасибо, — прошептала я, обхватывая себя за плечи.
- Тебе не за что меня благодарить, — твердо ответил он. — Я бы ненавидел себя, если бы повел себя как-то иначе. Но я хочу, чтобы ты знала одно: если бы я мог освободить тебя, избавить тебя от необходимости быть Искрой для графа Рэйста, я бы это сделал в тот же самый день, когда впервые тебя увидел.
Я дернула уголком губ. Сердце, только несколько минут назад покрывшееся толстой корочкой льда, оттаивало от слов Лоуренса и от его нежного взгляда. Я верила ему. Поразительно, даже для меня самой, но я действительно ему верила.
- Но то, что я так уверенно сказал Рэйсту… боюсь, дело обстоит совсем иначе. Не думаю, что Арес оказался бы на моей стороне, узнай о произошедшем. Скорее, недоумевал бы, что заставило меня вступиться за тебя, а попытайся я объяснить, просто натолкнулся бы на глухую стену непонимания. Аресу недоступны человеческие эмоции, которые он сам называет слабостями — нежность, привязанность, увлеченность. Единственное, на что остается надеяться, что граф ни о чем ему не расскажет.
- Вы не ладите с братом? — изумленно спросила я. А в сердце затрепетала надежда. Быть может, Лоуренс и не разделяет убеждений Ареса?
Глупая, глупая. Когда ты уже перестанешь думать о нем? Неважно, какие у Лоуренса и Ареса взаимоотношения. Они братья, и это главное. Если бы Лоуренс ненавидел Ареса и осуждал его действия, то что бы ему тогда делать здесь, во дворце? Да и власть, которой обладает нынешний герцог Даневии, не позволит Лоуренсу пойти против него. И ради кого? Ради меня, простой Искры?
- Мы же, кажется, уже перешли на «ты», — улыбнулся Лоуренс. В уголках глаз появились тонкие, как лучики, морщинки, так удивительно шедшие ему. Они смягчали черты его красивого властного лица… А я осознала, что уже несколько мгновений просто смотрю на него и не могу вымолвить и слова.
- Что? Ах, да. Перешли, — спохватилась я, заслужив понимающую ухмылку лорда Галлахара. — Так ты не ладишь с братом?
Улыбка его поблекла.
- Это долгая история, и однажды я непременно расскажу ее тебе. Но не сейчас и… не здесь.
Я кивнула, вспомнив о словах Аннет насчет леди Айлин.
- Иди к себе, — мягко сказал Лоуренс. — Я велю служанкам приготовить тебе горячую ванну… и выбросить это платье. Кстати, такой вырез очень тебе идет.
Я покраснела как девчонка. Я — Гвендолин Меарк! Но его смех был совершенно беззлобным, и мне ничего не оставалось делать, как улыбнуться в ответ и… поплотнее запахнуть жалкие ошметки ткани на лифе.
Чувствуя на себе взгляд Лоуренса, я направилась в спальню. Закрыла дверь за собой и, прислонившись к стене, прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. Страх от пережитого ушел бесследно, оставив после себя только безграничную нежность к тому, кто должен был, но, несмотря на все мои старания, так и не стал моим врагом.
Глава шестнадцатая. Гвендолин
Неприятности, увы, заканчиваться не собирались. Утром меня разбудил стук в дверь. Недовольная ранним подъемом, я облачилась в пеньюар и открыла дверь, где-то глубоко в душе надеясь, что увижу на пороге Лоуренса Галлахара.
Реальность оказалась неприятнее и болезненнее — яростная, как порыв ветра, в мою комнату ворвалась леди Айлин.
«Началось», — мелькнуло в голове.
Стоило графине только взглянуть на дверь, как та тут же с грохотом захлопнулась за моей спиной, отрезая мне путь к отступлению. Впрочем, убегать я и не собиралась.
— Я все знаю, — прошипела графиня.