Но! но… Отмазки-отмазками — но ведь не то, что прорывов, а хотя бы заметных продвижений по части происхождения Жизни так и не было! И предъявить хоть что-то, сопоставимое по убедительности с предсказанным загодя реликтовым излучением от Биг-Бэнга или с обезьянами, самостоятельно овладевшими ASL, наука по-прежнему не могла… Ну ладно, ладно: чтоб совсем уж ничего — это я, конечно, чуток подсгустил краски, каюсь… Были там промежуточные достижения, и довольно важные. Уолтер Гилберт, например, с его «РНК-миром»: оказалось, что поначалу из нуклеиновых кислот можно было обходиться и одними лишь одноцепочными РНК. Это позволило обойти «дилемму курицы и яйца»: «ДНК можно строить только при помощи белковых катализаторов, а белок, в свой черед, нельзя построить без ДНК». Или вот Илья Романович Пригожин,
Итак, будем считать необходимым и достаточным «для жизни», на первый случай, получить белок — линейный полимер 20 видов аминокислот, порядок которых в той цепочке записан четырехбуквенным кодом в другой, соседней, цепочке — нуклеиновой кислоте, РНК или ДНК. «Буквы» того кода — нуклеотиды; каждый состоит из трех фрагментов. Вот эта пробка посередке — молекула сахара, рибозы или дезоксирибозы, отсюда РНК или ДНК. По одну сторону от нее у нас будет молекула фосфата: эта двумя своими свободными валентностями — вот, спички — соединяется с двумя фосфатами в двух соседних нуклеотидах: так наращивается цепочка любой длины. А вот этот коробок, по другую сторону — азотистое основание, в нем вся и суть. Четыре вида азотистых оснований — Г, А, У, Ц, не буду забивать вам головы их названиями — это и есть буквы, которыми записана вся наследственная информация. Рисовать надо ль? — ах, «джентльменам верят на слово» …Ну, за язык вас никто не тянул!
Вообще-то, к началу нашего века собирать из неорганики или совсем уж простой органики, что есть даже в протопланетном облаке, умели почти всё, что надо. Всё, кроме — па-па-па-пам! — самого важного: нуклеотидов. Вот не желает молекула рибозы соединяться с молекулой цитидина (который буква Ц в коде) без белковых катализаторов — хоть ты тресни и наизнанку вывернись, подбирая условия. И тут-то, посреди всеобщего уныния, выходит на сцену наш герой — Джон Сазерленд из Кембриджа, тогда еще не «сэр».
Все его предшественники, образно говоря, решали классическую задачку на комбинаторику с волком, козой и капустой: безуспешно пытались соединить молекулу сахара-рибозы с молекулой азотистого основания, бесконечно варьируя условия реакции. Ну и получали на выходе дичайшую смесь из промежуточных паразитных продуктов, радостно слипающихся затем в нерастворимые смолы; привет. Сазерленд же — продолжая аналогию — вместо двухместного челнока из задачи построил плот, на котором и перевез на тот берег разом и волка, и козу, и капусту: «Нет, рибоза и цитидин с прочими основаниями — это слишком уже большие и сложные строительные блоки, а строить надо с нуля, из совсем-совсем простых кирпичиков!»
Итак, берем два простейших азотсодержащих соединения, цианоацетилен и цианамид, и два простейших углевода, гликольальдегид и глицеральдегид, и разбодяживаем их неорганическим фосфатом — а всего этого добра хватало на ранней Земле… слушайте, я студентам всегда говорю: «Да не забивайте вы себе голову названиями „на слух“, потом поглядите в учебнике!» Давайте лучше — про тот замечательный автокаталитический механизм.
Сазерленд сделал всё строго наоборот от того, «как надо». «Вот ведь выдумал — сразу смешать углеводы с азотсодержащими веществами! Дураку ведь ясно, что надо елико возможно раздельно синтезировать из одних сахара, а из других — азотистые основания: там ведь и по отдельности-то комбинаторика промежуточных продуктов зашкаливает, а уж от смеси обоих будет совсем черт-те-что! А фосфат — ну при чем тут фосфат, пока не понадобится сшивать уже готовые нуклеотиды в цепочки?»